Ошибка президента

Андрей Степанович, – обратился он к дядюшке, – у них осталось только рыбное и мясное ассорти, салат, а из горячего – лангет и печень по-строгановски.

«Нехудо, – подумал Григорий Иванович, – Хорошо бы и того, и этого. Да, наверно, нельзя. Как бы не подумали чего». И, стараясь придать голосу как можно больше «государственных» ноток, сказал:

– Ну, пожалуй, рыбное да лангет.

– Рыбное и лангет, – эхом повторил референт. – Хорошо, минут через пятнадцать. – Он повесил трубку и снова повернулся к дядюшке Грязнова: – Отдохните пока, Андрей Степанович.

Дядюшка уже хотел было усесться в обитое темным бархатом кресло, стоявшее у стола, но референт вовремя опередил его, распахнув одну из боковых дверей. За ней оказалась довольно просторная спальня с креслами, журнальным столиком и книжным шкафом. В целом все это напоминало очень хороший гостиничный номер – такой, в каком самому майору Грязнову никогда не приходилось бывать, но какие он видел в кино и на картинках в журналах.

– Постучи, когда все будет готово, – сказал он, вовремя сообразив, что раз это, в сущности, гостиница, значит, где-то тут должны быть ванная и туалет.

Он, разумеется, имел хорошую привычку мыть руки перед едой, но сейчас его в гораздо большей степени заботил туалет.

Дверь туда он обнаружил почти сразу. Сначала он испытал некоторое разочарование, увидев, что туалет и умывальник находятся в одном и том же помещении. «Санузел-то совмещенный, – с неодобрением покачал он головой. – Места вроде много, неужто нельзя было разделить перегородкой?» Но, оказавшись внутри, он не мог не отметить, что все сделано очень удобно – в углу стоял массивный голубой унитаз под такой же тяжелой крышкой – совершенно непохожий на виденные дядюшкой прежде.

Дальше стоял столик с вделанной в него раковиной. «Мрамор, – решил дядюшка, но, потрогав ее рукой, понял, что это пластик. За столиком с раковиной находилась душевая кабина, закрытая полупрозрачными пластиковыми стенами. – Недурно, – покачал головой дядюшка. – Вот бы наши в Ольге увидели».

Он вспомнил Зину, которая по-прежнему ходит в уличный деревянный сортир и умывается из металлического рукомойника, и вздохнул. «Жаль, что она этого не видит, – с грустью подумал Григорий Иванович, – И ведь не расскажешь же… Государственная тайна».

Неожиданности подстерегали дядюшку на каждом шагу. И унитаз оказался какой-то чудной, а на раковине не было двух привычных ручек – синей и красной, а какая-то сложная штука, какой майор Грязнов еще ни разу не видал.