Ошибка президента

Но как только красивый следователь объяснил, в чем, собственно, дело, ее настроение сразу же испортилось. Его тоже интересовала Танька Христофориди! Опять она!

– Возможно, вы знаете, где она может находиться? Нам очень надо ее найти, – говорил Турецкий, и Аллочка сразу же поняла, что «нам» значило не только милицию и прокуратуру, но и его лично. «Вот и этот в нее втюрился, – уныло подумала Аллочка, и ей стало до ужаса обидно. – Ну почему в нее – все, а в меня никто? Чем я хуже?» Это было так несправедливо, что она чуть не расплакалась.

Турецкий заметил, что настроение, его собеседницы внезапно изменилось, но придал этому совершенно иной смысл.

– Понимаете, ей может угрожать опасность, а вы ведь ее подруга, – продолжал он.

Каково же было Сашино удивление, когда, выслушав его долгие объяснения, девушка вдруг зашмыгала носом и сказала:

– Вы тоже в нее влюбились. Не верьте ей.

– С чего вы взяли? – Турецкий был ошарашен, как будто его внезапно дернуло током.

– Так по вам же видно, – пожала плечами Аллочка.

– Когда вы произносите ее имя, у вас глаза меняются. Да вы не переживайте, вы не один такой. Она так на мужчин действует. Я уж знаю. Леонида своего вмиг окрутила. А он ведь не один за ней ходил.

– Но она же замужем, – пробормотал Турецкий, – и у нее охрана…

– Ну да, охрана, – согласилась Аллочка. – Потому она так и тосковала последнее время. Вышла за богатого, думала, будет у нее красивая жизнь, а оказалась почти что как в тюрьме. Хотя она и тут находила себе… – Аллочка замолчала, прикусив губу, явно не желая продолжать.

– Расскажите, – попросил Турецкий; он необдуманно откинулся назад, задев раненой рукой за спинку стула. На секунду на лице его непроизвольно возникла гримаса боли, и он даже застонал.

– Что с вами? – удивленно спросила Аллочка.

– «А, ерунда, бандитская пуля», – машинально отреагировал Турецкий фразой из старого кинофильма; он давно усвоил, что на определенный тип женщин эта цитата в устах следователя действовала как заклинание «сезам, откройся». Аллочка была из них.

Александр Борисович изобразил на лице извиняющуюся полуулыбку, потом посерьезнел и нарочито веско добавил: – Сквозное огнестрельное ранение. В прошедший понедельник. Но валяться в больнице до полного выздоровления не имею права, – закончил он тихо, но патетически.

Чуть поколебавшись, Турецкий заказал еще два по сто коньяку и шоколад, судорожно соображая, во сколько ему обойдется эта приятная беседа, если каждый кусок информации придется добывать таким же путем.