Ошибка президента

– Вы бы видели нашу бабушку, – махнула рукой Елена Александровна, – она прекрасно двигается, еще по дому многое делает, сама спускается… – она снопа осеклась.

– Сама спускается с крыльца во двор, – подхватил ее неоконченную фразу муж. – Там, знаете, принято делать такое высокое крыльцо. И вот она спускается, кормит кур, деятельная еще.

– Ну что же, извините, что задержал вас. – Турецкий поднялся, больше не расспрашивая ни про Татьяну, ни тем более про бабушку.

Танины родители вышли его провожать в прихожую.

– Вы, наверно, беспокоитесь о дочери, – сказал Турецкий.

– Еще бы, конечно! – поспешил уверить его Иван Афанасьевич. – Сердце все время не на месте.

«Это точно», – отметил про себя Турецкий. Закрывая за собой дверь, он буквально видел сцену, которая разворачивалась сейчас в квартире Христофориди: Танины родители сначала облегченно вздыхают, а затем старик начинает ругать жену за то, что та чуть не проговорилась.

Время было еще не позднее, можно снова зайти на Петровку или отправиться на Мыльников, чтобы переговорить со Станиславским, но Саша Турецкий вдруг почувствовал, что силы его вот-вот оставят.

«Права была Шура», – мрачно подумал он и поехал домой.

Старуха, вся в черном, сидела в кресле с чашкой черного кофе в руках.

– Пейте, – сказала она сидевшим перед ней, – а потом я вам погадаю по кофе. Я всегда очень хорошо гадала. Все, что я говорю, сбывается.

Она помолчала и сделала небольшой глоток. Ее морщинистое лицо было старым, даже дряхлым, руки, державшие чашку, были худы и покрыты желтоватой пергаментной кожей.

Но глаза жили, с интересом взирая на мир.

– Я выходила замуж в первый раз, – продолжала она с мягким, слегка шепелявым акцентом, – и сразу сказала, не будет добра от этой свадьбы. Но жених смеялся, не верил. Уговорил. И во время венчания, когда я стояла со свечой в руках, у меня на голове вспыхнула фата. Вспыхнула и сгорела дотла. Дурной знак. И точно, прошло несколько месяцев. У мужа был большой дом в Сухуми прямо на набережной. И вот он однажды взял фаэтон, поехал за город прямо к морю и, как был в дорогом костюме, бросился в море и утонул.

Наговорили на меня люди всякой напраслины, а он поверил. – Она повернулась к Татьяне: – Вот так и ты, корицэ не надо было тебе за того человека замуж идти. Ну что, допили? Теперь переверните чашки, вот так, на край поставьте. Теперь покажи, что у тебя.

Татьяна подала бабушке свою чашку, по внутренним стенкам которой причудливо разлилась кофейная гуща.