Ошибка президента

Дьявольская хитрость врагов лишила его даже надежды на то, что за него заступится Запад – пусть даже в такой косвенной форме, как замораживание кредитов.

Теперь радиоприемник и телевизор в его комнате, которую он сам про себя называл «камерой», неизменно включались всякий раз, когда по ним транслировали телепередачи, так или иначе связанные с именем Президента России.

Радио угнетало не так. Положа руку на сердце, Президент вынужден был признаться себе, что и его собственные речи обычно звучали не лучше – как-то отрывисто, без обертонов и эмоций.

Двойник копировал его довольно точно.

Куда хуже были телепередачи. Видя на экране телевизора копию самого себя, но себя тупого, самодовольного, временами какого-то замороженного, Президент сжимал кулаки в бессильной ярости. Становилось безумно стыдно оттого, что граждане России и весь остальной мир видят его ТАКИМ. И хотя рассудком он понимал, что стыдно должно быть вовсе не ему, но не раз замечал, что краснеет, когда лжепрезидент смотрел в камеру с каким-то восторженно-идиотическим выражением на лице.

Но мало того, он проводил политику! И хотя настоящий глава государства прекрасно понимал, что его двойник – лишь марионетка в чужих руках, послушная кукла, исполняющая все, что ей скажут, он все же не мог не негодовать на этого недалекого человека.

     Однако мысли его занимал вовсе не отставной майор из Приморского края. Куда чаще Президент думал о тех, кто его предал. К несчастью, а возможно, и к счастью, по натуре он был простосердечным человеком, привыкшим доверять людям и тому, что они говорят.

И надо сказать, когда-то ему действительно казалось, что его окружают честные, порядочные люди, многих из которых он и по сей день считал своими друзьями. Так было еще во времена Свердловских общежитий и коммуналок. Но чем выше он поднимался по общественной лестнице, тем больше вокруг появлялось людей, которые улыбались ему, льстили, а на поверку оказывалось – держали за пазухой камень.

Президент вспомнил, каким ударом оказалось для него, когда он, попав в опалу еще при последнем Генсеке, вдруг ощутил вокруг себя полный вакуум.

Телефон на столе замолчал; те, кто еще вчера трезвонил с утра до вечера, видимо, забыли его номер.

Зато позвонили старые товарищи по общежитию – те, которые и не думали проявляться, пока он был большим начальником. Именно они поддержали в трудную минуту.

А еще Семья. Жена, дочери, старушка мать.

Это было первое потрясение, самое сильное.