Ошибка президента

По всей Владимирской и в соседних Горьковской и Ивановской областях начались поиски «Москвича», принадлежавшего Афонину.

Только после этого Турецкий вернулся в Москву.

Старейший криминалист Москвы Семен Семенович Моисеев долго и внимательно рассматривал фотографию, сначала просто через очки, затем через увеличительное стекло.

– Семен Семенович, этих людей мы разыскиваем, а снимок был сделан сорок лет назад. Есть ведь приемы, позволяющие определить, как должно выглядеть это лицо через тридцать-сорок лет?

– Конечно, вы правы, Саша, есть такие приемы, – Моисеев покачал головой, – они основаны на общей теории старения тканей лица.

Но, – он снял очки и положил их перед собой на стол, – они могут дать только очень приблизительную картину. Что там говорить, возьмите хотя бы жировые отложения. Они могут изменить лицо почти до неузнаваемости. Поправьтесь вы килограммов на сорок, и с вами на улице перестанут здороваться даже ваши близкие друзья. Преступники, правда, редко пользуются таким методом, потому что нарочно поправиться очень трудно.

Он снова посмотрел на фотографию.

– Можно, конечно, прогнозировать пополнение во многих случаях, но не во всех, поверьте мне. Сколько худощавых лиц за сорок лет превратились в лица с двойным подбородком, я вас спрашиваю? Множество! Значительно меньше округлых стали худыми, в основном это происходит из-за желудочных болезней.

– Так вы считаете, Семен Семенович, что ничего не получится?

– Ну нет, этого я не говорил, Саша, что вы, – Моисеев улыбнулся.

– Попробуем, посмотрим. Я так понимаю, что вам это надо срочно?

– Хорошо бы получить уже вчера, да только…

– Если надо вчера, будет завтра, – ответил Моисеев. – А сегодня мы сделаем несколько копий этой вашей карточки, вдруг что случится. Как я догадываюсь, негатив утрачен.

– Увы, – развел руками Турецкий.

Тем более. Приходите часа через два, будет готово.

Двух часов, которые ему дал Моисеев, Турецкому хватило на то, чтобы заехать домой и повидаться с Ириной.

Он звонил ей пару раз из Князева, но, как всегда, ограничивался лишь самыми общими фразами.

– Господи, Сашка, как я рада, что ты жив, – заплакала Ирина.

– Да что ты, с чего ты взяла, глупенькая моя?

– Знаешь, я уже поняла, чем меньше ты рассказываешь, тем опаснее дело, – ответила Ирина. – А последнее время ты только молчишь. Поэтому я и боюсь.

– Я обязательно расскажу тебе все, только не сейчас, – пообещал Турецкий.