Ошибка президента

Парни окружили вошедших, любопытно рассматривая человека, о котором им было только известно, что в предстоящей операции ему отводилась главная роль.

– Кличка Скунс, – сказал киллер.

– Неужели умеет?.. – громким шепотом предположил кто-то. Послышался смех.

– Со Скунсом никто умный второй раз не связывается, – сказал Дроздов. – Клички!

Этот последний, здоровенный белобрысый парень, носил эстонскую фамилию Тамм, которая, естественно, породила прозвище «Здесь», перешедшее затем в «Десять».

Алексей внимательно слушал.

В дальнейшем он их ни разу не перепутает. Такая профессия.

– Пускай наденут маски и шлемы, – сказал он Дроздову. – И в них походят, подвигаются.

Саша чуть не спросил, зачем, потом заметил пристальный взгляд Алексея: он цеплял каждую особенность движения, отправляя ее в память визитной карточкой не хуже лица и клички. Киллер приступил к делу.

Следовало со всей определенностью заявить, что Господь Бог на свете все-таки есть. Погода разразилась самая что ни на есть мерзопакостная. Как раз то, что нужно диверсанту для полного счастья.

Ибо на что приличные люди сетуют и огорчаются («Пропал выходной!»), то диверсанта радует и настраивает на творческие свершения.

«Лечебно-оздоровительный комплекс» обложили по всем правилам, насколько это было возможно силами команды Дроздова.

– Шли дроздовцы твердым шагом, – прокомментировал Алексей, застегивая на себе черный комбинезон (закрыли, подергали, запомнили, что подергали, запомнили, что запомнили). Под комбинезоном облегал тело терлоновый бронежилет из специальной пулезащитной ткани на основе арамидного волокна.

Сверху имелось великое множество карманов самого разного назначения и размера. – Ночь туманная настала. Дай фломастер, Дрозд!

– Номер своего счета у государственного мужа всея Руси на лбу напишу, не то позабудете. Знаю я вас, совков.

– Что ж лимона не потребовал? – поинтересовался Дроздов. – У пенсионеров же отнимаешь.

Киллер ядовито хмыкнул:

– У пенсионеров? Полстраны в унитаз спустили, остальное разворовали. Скоро на спецдачи хватать перестанет, уж куда там на пенсионеров.

Дроздов мрачно промолчал.

– И тогда он пошел один, – сказал киллер. – Серебряный Берег, теперь Серебряный бор… житья не стало от президентов. Шантрапу пожалей, Вадик. Только если шуметь начну. Ну ладно, пока.

Турецкий так и не понял, куда он вдруг подевался. Вроде только что стоял рядом, держа большой, плотно упакованный ранец. А потом сразу исчез.

Они забрались обратно в машину. Внутри было темно и тепло.