Ошибка президента

Из коридора, покинутого сбежавшими боевиками, послышался осторожный шорох.

– Кто идет!.. – зарычал Алексей, вскидывая «кипарис».

– Свои, свои! – отозвались из коридора. Голос принадлежал Максу.

– Встань в двери! – приказал киллер. В тускло-оранжевом прямоугольнике возникла фигура с «бушменом» в руках и в шлеме с поднятым забралом. Действительно, Макс. – Входи, – разрешил Алексей.

Он вылез из-за своей баррикады и бросил на пол респиратор. Несколько световых окошек разбило пулями, и сквозняк уже вытянул ядовитый туман.

– Где Дрозд? – спросил он Макса.

– Идет сюда. А Сам где?

– Там, – Алексей мотнул головой, и Макс пошел мимо него к закутку. Его слегка подсвечивало сзади из двери, и поэтому киллер успел заметить внезапное движение и понять, ЧТО оно означало. Его правая рука вздернула к бедру не успевший остыть «кипарис», палец надавил на крючок. Так что выстрелы раздались практически одновременно.

Макс завалился куда-то в тренажеры, его шлем покатился с глухим стуком: голова, к которой он был пристегнут, просто перестала существовать.

Он не потерял сознания, просто как бы отделился от собственного тела и некоторое время плавал в пустоте, став недосягаемым для забот этого мира. Потом тело попробовало пошевелиться, содрогнулось от боли и поняло, что в извечном споре пуль и брони последнее слово все-таки осталось за пулями.

– Санька, – выговорил он. – Зачем, Санька.

Изо рта по подбородку потекла кровь. Снаружи приближался топот бегущих ног, слышались голоса Турецкого и Дроздова.

В тренажерном зале стояла мертвая тишина. Светя себе мощными фонарями, дроздовцы во главе со своим командиром живо заняли стратегические позиции и открыли железную дверь музыкального закоулка. Президент стоял внутри, держа над головой тяжелый усилитель, и был готов в случае чего по-русски шандарахнуть им любого вошедшего.

Турецкий обследовал раздевалку и душевую, но ничего, кроме трупов в камуфляже и штатском, не обнаружил.

– Алексей!.. – окликнул он осторожно. Ответа не последовало.

Колонна автомобилей уже мчала Президента по Хорошевскому шоссе. Вернувшийся Дроздов стоял над телом Макса, которого наконец выпутали из тренажеров и положили на пол, прикрыв остатки головы чьей-то свернутой курткой. Полковник смотрел на распростертое тело и думал о том, что так когда-либо стрелял только один человек.