Ошибка президента

Сказалось утомление: шутка ли, день за днем – повсюду с этим остолопом! Никакой личной жизни!

Поэтому когда Валерий Олегович окончательно сбросил с себя остатки сна, было уже поздно. Григорий Иванович, который так и не раздевался, был готов к выезду, Корсиков также проявил оперативность, и минут через пять «Президент» вышел из кабинета и пошел по кремлевским коридорам к выходу. Благо теперь он знал дорогу и без посторонней подсказки.

Рыбников нагнал его, когда тот уже садился в машину, подготовленную Корсиковым.

– Андрей Степанович! – крикнул он.

– Ну что тебе? – спросил дядюшка, который всегда был человеком отзывчивым.

– Куда же вы! Я должен быть с вами.

В последний момент Рыбников прыгнул в одну из машин сопровождения, и кортеж тронулся. До МУРа было рукой подать, тем более ночью, когда улицы Москвы пусты, и из-за спешки было даже решено не останавливать, как обычно, движения. И так добрались без всяких эксцессов.

Кремлевская машина подъехала к воротам просторного МУРовского двора. Григорий Иванович в сопровождении двух людей Корсикова, выйдя из машины, вступил в скупо освещенный двор импозантного здания, где располагался Московский уголовный розыск.

В этот момент дверь в противоположном конце двора открылась, и оттуда вышел человек. При тусклом ночном освещении он казался точной копией Григория Ивановича, вернее майор Грязнов был точной копией этого человека. Оба одеты в одинаковые светло-серые костюмы, белые рубашки, полосатые галстуки.

У Григория Ивановича забилось сердце. То, о чем он давно мечтал, сбылось.

– Андрей Степанович, подождите, – раздался сзади голос Точилина. – Пусть сначала войдет.

Но Президент только махнул рукой. Он направился прямо к Григорию Ивановичу и, хлопнув того по плечу, сказал:

– Ну ты, брат, и наломал дров. Как я теперь расхлебывать-то все это буду, а? Я же за каждым твоим шагом следил, ты не думай. Был все время в курсе.

– Так ведь, Андрей Степанович, приставили ко мне…

Он не договорил, потому что откуда-то со стороны ограды полыхнул выстрел, второй, третий.

Оба российских Президента начали оседать на темный асфальт двора.

Последнюю пулю Валерий Олегович Рыбников пустил в лоб самому себе.

А к упавшим уже с обеих сторон бежали люди.

– Говорил же я ему, пусть тот пройдет! – убивался Точилин.

Все, застыв, в оцепенении смотрели на двух лежавших на асфальте МУРовского двора мужчин. Одному пуля пробила челюсть, и все лицо было разворочено. Другой также не подавал признаков жизни.