Ошибка президента

После этого ее вызвали куда следует и объяснили, что такое поведение попахивает в лучшем случае хулиганством.

– Вы что, запоминаете всех в лицо? – пристрастно спросили ее.

– Нет,– скромно ответила Галя, почувствовав, что в данном случае будет лучше промолчать о своих талантах. – Только тех, кто каждый день ходит.

– Ну и не надо этого, – мягко указали ей. – А то подумают, что у нас здесь даже в гардеробе стоят соглядатаи. А ведь вам дорого ваше место?

Галя только кивнула и больше уже не подавала виду, что очень хорошо помнит, кто и что ей сдавал.

Так потянулся день. Плащи, шляпы, береты, шуршащие болоньи и военные пальто цвета хаки, серые, черные… Работать было совсем нетрудно, но Галя чувствовала себя усталой. Еще бы, она ведь уже, должно быть, на втором месяце. Она не представляла себе, как скажет об этом товарищу Потехину, который как раз находится в служебной командировке. Может быть, все-таки разведется, нет, лучше об этом даже не думать.

Обеденного перерыва у гардеробщиц не было, но они время от времени подменяли друг друга, чтобы по очереди сбегать в столовую и наспех перехватить что-нибудь.

Так и на этот раз. Однако от запахов еды Гале вдруг стало так плохо, что она ограничилась стаканом чая за три копейки и булочкой за семь. Она вернулась на свое рабочее место такая бледная, что тетя Клава шепнула:

– Галка, ты чего, заболела?

В ответ Галя только махнула рукой. Больше всего ей хотелось сейчас оказаться дома.

Ближе к шести посетителей становилось все меньше, вешалки пустели. Галя оглянулась: на ее участке остался только один-единственный плащ – зеленоватая с переливом болонья и небольшая шляпа, в которых пришел немец.

«Долгонько же он там, – тоскливо подумала Галя,– Решают что-нибудь серьезное, наверно».

Без пяти шесть на лестнице появился молодой человек, которого Галя встречала и раньше, однако не часто. Он, без сомнения, был сотрудником КГБ, но не местным, так как появлялся в «административном здании» на площади Дзержинского лишь время от времени, да и то достаточно редко.

Кроме Гали с ее фотографической памятью, его вряд ли кто помнил в лицо. Он легко сбежал вниз по ступенькам, остановился перед Галей и протянул ей номерок.

На миг она оторопела. На белой алюминиевой пластине номерка стояла цифра «396». Это был номерок, который она сегодня утром отдала немцу, номер, на котором до сих пор одиноко висели его плащ и шляпа. Но это был не он!

Тем не менее молодой человек как ни в чем не бывало, улыбаясь, протягивал ей номерок.