Ошибка президента

Появится Зинаида, придумай что-нибудь, во двор не пускай.

Двое быстро удалялись с места событий.

Минут через двадцать Леха появился.

– «Дело сделано, сказал слепой». Бывший щипач, а ныне мокрушник Попердяка, он же Тимофеев Вячеслав Михайлович, он же Костыль, изволили убыть в шикарном лимузине в направлении жарких стран.

– А наше какое дело. Меньше знай – дольше проживешь. У тебя-то какие новости?

– Хорошего понемножку, валить надо отсюда. Пойду за душегубом.

Вскоре Леха вернулся вместе с Костькой; тот был уже в новой рубашке.

– Теперь линяем. На Старом дворе небось еще гудеж вовсю. Двинем туда. А идем мы, между прочим, из рыбтузовской общаги, где мацали демократическую молодежь женского пола.

– Мацали? – не понял Константин.

– Ну профессор, а я думал, ты все знаешь! Щупали, цвет кожи проверяли. Ладно, не боись, все путем. – Леха остановился, запрокинул голову и глотнул граммов сто пятьдесят из полупустой бутылки «Столичной». – Махни, тебе сейчас полезно! – протянул он бутылку Константину.

– Что приуныли, пацаны? Держи хвост пистолетом! За– пе-е-вай:

Эту песню запевает молодежь, молодежь, молодежь,

Эту песню не задушишь, не убьешь, не убьешь… 

– Опять Мыльников, два, девятнадцать, – недовольно проворчал дежурный по отделению капитан Потапов. – Снова там перепились, дебош, ругань, драка. – Он повернулся к молодому лейтенанту милиции Бояркину: – Поезжай-ка, Петя, выясни, в чем там дело на этот раз.

– Это на втором этаже, где бабульки живут? – переспросил Бояркин.

– Так я там только на прошлой неделе был, – сказал Бояркин.

– Оттуда сигналы чуть не каждый день поступают, дают им эти двое жару.

– Так, может, их того… да на пятнадцать суток, – предложил Бояркин.

– И куда девать их? В Москве забито все такими вот… В общем, поди разберись, как там и чего, может, действительно на год за хулиганку наберется.

Лейтенант Бояркин вздохнул и пошел по знакомому ему адресу.

Дом два по Мыльникову переулку представлял собой весьма импозантное здание, построенное в самом начале века. Квартиры с высокими потолками, овальные окна, широкие лестницы. Правда, за этим красивым фасадом скрывались обычные советские коммуналки, но не такие перенаселенные – по три-четыре семьи в каждой. Однако в большинстве квартир по-прежнему сохранились бронзовые дверные ручки, мраморные подоконники и прекрасный дубовый паркет.