Осиная фабрика

— Привет, Эрик, — сказал я, улыбаясь. Я решил, что бы не случилось, сегодня я его не рассержу. Я лучше положу трубку, чем скажу что-то неправильное. И мой брат разнесет вдребезги еще одну телефонную будку, собственность Почты.

— Я только что сказал тебе — меня зовут Франк. Почему ты зовешь меня Эрик?

— О, не прикидывайся, Эрик, я узнал твой голос.

— Я — Франк. Прекрати меня называть Эриком.

— О'кей. О'кей. Я буду называть тебя Франк.

— А ты кто?

Я подумал.

— Эрик? — нерешительно спросил я.

— Ты же только что сказал тебя зовут Франк.

— Ну, — вздохнул я, опершись о стену одной рукой и гадая о том, что бы сказать. — Это было…Это была шутка. О, Боже, я не знаю, — я состроил рожу трубке и ждал, пока Эрик что-нибудь скажет.

— Ладно, Эрик, — сказал Эрик. — Какие у тебя новости?

— Ох, ничего особенного. Вчера вечером я ходил в паб. Ты звонил вчера?

— Я? Нет.

— Ох. Отец сказал, кто-то звонил. Я подумал, это мог быть ты.

— Почему я должен был звонить?

— Ну, я не знаю, — я пожал плечами, — по той же причине, по которой ты звонишь сегодня.

— Ну, а как ты думаешь, почему я звоню сегодня?

— Не знаю.

— Господи Иисусе, ты не знаешь, почему я звоню, ты не уверен в собственном имени и мое имя назвал неправильно. Ты не много знаешь, правда?

— О, Боже, — сказал я больше для себя, чем для Эрика. Я чувствовал, как диалог двигался в неправильном направлении.

— Ты не собираешься спросить, как у меня дела?

— Да, да, — сказал я. — Как у тебя дела?

— Ужасно. А ты как?

— О'кей.

— Тебе все равно.

— Нет, мне не все равно. Что случилось?

— Ничего интересного для тебя. Спроси о чем-нибудь другом, например, о погоде, о молодежной моде или где я сейчас. Я знаю, тебе все равно, как я себя чувствую.

— Нет, мне не все равно. Ты — мой брат. Мне не может быть все равно, — запротестовал я. В ту же секунду я услышал, как открылась дверь кухни, секундой позже внизу лестницы появился отец и, взявшись за большой деревянный шар на вершине перил первого пролета, он стоял и смотрел на меня.

— …как я себя чувствую. Каждый раз, когда я звоню, одно и то же. Где ты сейчас?. Вот и все, что тебя интересует, тебя не интересует состояние моей головы, только тела. Я не знаю, почему я до сих пор звоню. С тем же успехом я мог бы себя не утруждать.

— Хм. Хорошо. Ты прав, — сказал я, посмотрев на отца и улыбнувшись.