Осиная фабрика

У моего отца тогда было все в порядке с обеими ногами, и ему пришлось их использовать, бегая вверх и вниз из кухни или холла в спальню и обратно, когда Агнесс звенела колокольчиками, вшитыми в расклешенные штанины джинсов, перекинутых через спинку стула, который стоял около кровати. Плюс отец должен был смотреть за мной. Я везде совал свой нос и проказничал, как любой нормальный, здоровый трехлетний мальчик.

Как я уже сказал, я ничего не помню, но мне сказали, будто бы я любил Старого Сола, кривоногого, белого, древнего бульдога, которого держал отец — как мне сказали — потому что пес был такой безобразный и не любил женщин.

Еще он не любил мотоциклы и обезумел, когда Агнесс приехала в первый раз, Сол лаял и атаковал мотоцикл. Агнесс отфутболила пса так, что он пролетел через весь сад и, скуля, убежал в дюны и пришел обратно только после того, как Агнесс перестала появляться во дворе и лежала в постели. Миссис Клэмп настаивает, будто отец должен был усыпить собаку за несколько лет до случившегося, но я думаю, слюнявый, желтоглазый, подслеповатый, пахнущих рабой старый пес отцу был симпатичен именно своим уродством.

Агнесс начала рожать около полудня, в горячий, неподвижный день, потея и говоря омм, отец кипятил воду и разные нужные штуки, Миссис Клэмп вытирала лоб Агнесс и, наверное, рассказывала обо всех знакомых женщинах, которые умерли во время родов. Я играл во дворе, бегал в шортах, вероятно, довольный ее беременностью, потому как я получил свободу делать, что душе угодно в саду и в доме, освободившись от надзора моего отца.

Я не знаю, сделал ли я что-то, раздразнившее Старого Сола, жара ли довела его до особенной злости или, как говорит Миссис Клэмп, приехавшая Агнесс ударила его по голове. Но маленький, склонный к проказам, грязный, бойкий малыш, которым был я, вполне мог устроить какую-нибудь проказу с собакой.

Случилось это в саду, там, где позднее, когда у отца случился приступ любви к вкусной и здоровой пище, выращивали овощи. Моя мать тяжело дышала, стонала, толкала где-то за час до появления младенца, за ней смотрели Миссис Клэмп и отец, когда все трое (минимум двое, полагаю, Агнесс могла быть отвлечена другими мыслями) услышали сумасшедший лай и высокий, ужасный крик.

Отец бросился к окну, выглянул в сад, закричал и выбежал из комнаты, оставив Миссис Клэмп с вытаращенными глазами.

Он выбежал в сад и взял меня на руки. Вернулся в дом, позвал Миссис Клэмп, положил меня на кухонный стол и попытался остановить кровотечение полотенцами.