Осколки неба

Пусть будет больнее, зато честно и правильно.

Лиза на него больше не злилась. По правде говоря, она думала, что вообще не имеет права злиться на Володю — после всего, что он для нее сделал. Она злилась только на себя, совершенно не представляя, как исправить ситуацию.

А ведь он даже не позавтракал, сразу ушел к себе. Наверняка есть хочет…

Лиза вздохнула. Надо идти, просить прощения. И заодно блинчиков ему отнести. Обиды обидами, но надо же поесть…

Лиза долго стучала в дверь, но Володя не отвечал, и она, поняв, что иначе ничего не получится, вошла в его комнату.

Он стоял у окна, спиной к ней. Не обернулся и даже ничего не сказал, когда Лиза пробормотала с неловкостью:

— Я тебе блинов принесла. И сметаны… Надо позавтракать…

Он молчал. Лиза тихонько поставила тарелку на комод, рядом с телевизором, нерешительно потопталась рядом…

Господи, какой завтрак, когда мир вокруг рушится с космической скоростью? Что же делать…

Она подошла ближе и, чувствуя себя ужасно, невыносимо виноватой, прижалась щекой к спине Володи.

— Прости, — прошептала она, глубоко вдыхая. Как же она жила раньше без него? Как она могла?.. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть, Володя. Я… — Лиза запнулась: слова "я тебя люблю, больше жизни люблю" рвались с языка, но она слишком боялась признаваться в таком. — Я очень жалею. Я… Господи, я не знаю, что еще сказать… Прости…

Он молчал, будто бы не слышал. Так и стоял спиной к ней, никак не реагируя, и Лиза почти ощущала волны обжигающего эмоционального холода, которые шли сейчас от него к ней.

Лиза вздохнула. Да, скорее всего, слова ничего не изменят. Да и что еще она может сказать кроме "прости"?

Она медленно подняла руки и обняла Володю. Прижалась к его спине грудью и животом, задрожав от собственной смелой дурости, заскользила ладонями по футболке…

Он молчал и не двигался. От отчаяния Лиза начала целовать его спину, трясясь, как лист на ветру, и шепча:

— Пожалуйста, прости… Пожалуйста… Пожалуйста, Володя… Пожалуйста…

Он наконец отмер.

От этих его действий стало невыносимо больно. Лиза понимала, что заслуживает сейчас такого отношения к себе, но мучений это не отменяло.

— Мне говорили подобную херню много раз, Лиза. И знаешь, когда? Это забавно. Когда хотели, чтобы я был хорошим только для кого-то одного. А все остальные люди — побоку. И бесит, когда я пытаюсь как-то уравновесить ситуацию, сгладить углы.