Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Перед глазами возникает образ, как я переплетаю наши пальцы и направляю их вниз. Вспышки картин вчерашней ночи заставляют меня мгновенно прикрыть глаза. Щеки воспламеняются огнем. То, как я вчера себя вела, сейчас при свете дня, кажется верхом бесстыдства.

Неудивительно, что он не поверил в мою невинность. Я сама бы не поверила, учитывая с каким пылом отвечала ему и какой страстью была охвачена.

«Воспитанные» девственницы на моём месте покраснели бы, стыдливо опустив глаза. Убежали, спрятались, расплакались — да что угодно, но точно бы не направляли мужчину к зонам, которые доставят ей максимальное удовольствие.

Но я никогда не была скромницей по натуре. И стеснение умею только изображать. Вообще, с трудом представляю, как можно оставаться неосведомлённой в сексе в наше время, когда он так откровенно пропагандируется всюду.

Бросаю осторожный взгляд на лицо, сидящего рядом мужчины. Он смотрит сосредоточенно вперёд. Одной рукой умело управляет машиной. Второй — нервно сжимает и разжимает кулак. Мне становится жутко интересно, чем сейчас заняты его мысли.

Я вжимаюсь в сидение сильнее и прокручиваю в голове вчерашнюю ночь:

Бросив ему под ноги фату и высказав всё, что хотела, прошла мимо к ванной комнате. Он схватил меня за руку, не дав уйти. Пространство в этом гребанном месте слишком маленькое.

— Ты восстановила девственность? Иначе как…?

Отшатнулась, словно от удара пощечины. Заледенела от его предположения.

— Восстановила девственность? Это как? — переспросила онемевшими губами.

Конечно, я осведомлена о подобной медицинской услуге.

Знаю, что некоторые девочки восстанавливают девственную плеву. Никого не осуждаю. Если кто-то видит в этом выход для себя, чтобы начать всё сначала — его дело. Но я бы не стала прибегать к данной услуге, даже если бы Инглаб лишил меня невинности. От того, предположение Адэма на мой счёт оскорбили меня до глубины души. Словно удар хлыста по телу.

— Хирургическим путём. Зашилась. Чтобы устроить представление, — чеканил он. — Ты умеешь.

Вырвал моё сердце из груди, бросил его в помойку.

У него что предназначение — смешивать меня с дерьмом? Заставлять чувствовать себя ничтожной? Бросила молниеносный взгляд в сторону кухонной столешницы. Там лежали ножницы. В красках представила, как хватаю их и сажаю в сердце мерзавца. Он заслужил. Да и опыт у меня есть.

Это желание было настолько заманчивым, что пришлось сдерживаться, мысленно приковав себя цепями."

"— Му-дак, — произнесла по слогам, приблизив своё лицо к его.