Осколки разбитых иллюзий (СИ)

— Разбей, — положив у моих ног тарелку, говорит бабушка.

Я смотрю вниз на тарелку и не очень понимаю. Она действительно хочет, чтобы я её разбила? Для чего?

— Что? — выпаливаю глупо.

— Давай, девочка, разбей каблуком. Только так, чтобы с первого раза, — даёт наставления.

Я выполняю её требования, хотя по-прежнему не понимаю, для чего всё это?

— Молодец. Давайте, теперь перешагивайте через дверь, — продолжает она.

Мы послушно делаем шаг.

— Стойте! — нам вновь запрещают двигаться.

Мелисса передаёт бабушке ёмкость и та, наполнив кулак, рассыпает что-то над нашими с Адэмом головами.

Рис? Она посыпала нас рисом? Что вообще происходит? Я поднимаю взгляд на женщин, наблюдающих за этой сценой. Плечи Азры сотрясает смех. Из глаз идут слёзы.

— И последнее, — говорит бабушка, теперь в руках она держит какую-то связку сухих трав.

Мелисса чиркает спичками, преподносит к травам. Они вспыхивают. Начинают гореть. Я инстинктивно вжимаюсь в стоящего рядом Адэма. Не решаюсь поднять на него взгляд. С момента, как мы вышли из домика в лесу, он ни разу не посмотрел в мою сторону.

Что творят эти женщины? Они хотят меня сжечь?

— Пусть сгинет плохой сглаз, пусть злые духи не проникнут в жизнь молодых, — произносит Нани, водит сожжённой травой перед нами.

От травки исходит странный терпкий запах. Морщусь.

— Всё, теперь можете пройти в дом, — разрешает она, прекратив шаманить. — Пусть Всевышний благословит вас.

— Добро пожаловать в семью, — подхватывает Меллиса, приобняв меня.

— Ничего страшного. Я могу где-то переодеться? Во что-то другое? — спрашиваю её, замечая, как Адэм уходит в глубь дома.

— Конечно. Пынар, проводи Камиллу в спальню Адэма и подбери ей подходящий наряд, — обращается к дочери.

— Пойдём, — девушка тут же подходит ко мне.

— Я с вами, — говорит Азра, красная от смеха.

Она подхватывает меня под руку, опять начинает смеяться. Пынар удаётся быть более сдержанной, но её тоже веселят бабушкины действия.

— Видела бы ты своё лицо, — выдаёт Азра сквозь смех. — Это было очень смешно.

— Мне не было, — смех всё же настигает и меня.

Мы идём по коридору и смеёмся до тех пор, пока Пынар не говорит:

— Тут спальня Адэма. Правда, он не живёт с нами, но мама всегда выделяет ему комнату на случай, если он решит переночевать, — она открывает дверь перед нами, впускает внутрь. — Сейчас принесу что-нибудь из своих вещей.