Осколки разбитых иллюзий (СИ)

Внутри было тихо и спокойно, как при штиле на море. Нежность и ласка к мужчине плескались в душе и требовали выхода.

Мне хотелось остаться сегодня с Адэмом. Провести ночь в его объятиях. Хотелось прикоснуться к нему, обнять его и заснуть.

Я была безмерно благодарна ему, что он был рядом со мной, пока я болела.

— Ну вот, всё решилось, — прошептала я, встав вплотную напротив него.

Плечи Адама напряглись, но он не отступил и не отстранился. Наблюдал за мной неподвижно пристальным взглядом. Мне не удавалось ничего прочесть в его взгляде.

Я решила действовать сама. Прислонилась лбом к его лбу, хотелось дать понять ему, что нуждаюсь в нём. Хочу остаться сегодня с ним.

Адэм стоял, не предпринимая никаких встречных действий. Он упирался руками о спинку дивана. Я положила ладонь на его щеку, стала поглаживать её подушечками пальцев. Наши зрачки растворялись друг в друге, я медленно потянулась к его губам.

— Тебе лучше распустить волосы и просушить их, — произнёс он, когда мои губы едва не коснулись его.

Адэм отстранил назад голову, не дав себя поцеловать.

— Иначе вновь заболеешь.

Меня оглушили его слова, погрузили в транс. Я старалась уловить их суть, смотрела на него и не могла поверить, что он меня только что отшил. В горле пересохло, в ушах начало зудеть.

— Да, пойду просушу их феном, — выдавила из себя с усилием.

Затем развернулась и вышла из гостиной в открытые двери террасы. Не помню, когда в последний раз я чувствовала себе такой униженной.

Не зная куда себя деть, я действительно начала сушить волосы феном. Всё время прокручивала в голове картину своего унижения. Горькие слезы наровились скатиться с глаз. Но я отгоняла их от себя.

Последующие дни я старательно избегала Адэма в компании и дома. Я погрузилась в работу и всё время обдумывала, как быть с информацией о своей биологической матери.

На фоне маячила и другая проблема в виде Инглаба. Он стал присылать сообщения. Я блокировала его, не открывая и не читая все, что он писал. Мне сейчас действительно было не до него. Он остался в прошлом. Был лишь моей глупой ошибкой, о короткой не хотелось вспоминать. И кроме легкого раздражения ничего не вызывал.

Порой мне хотелось сорваться и поехать к Демиру, рассказать ему о Мартынове и о том, кто его сестра.