Мы не привыкли с Викторией созваниваться, и я не собираюсь обсуждать с ней произошедшее в школьном зале и свои поступки. Подозреваю, она была удивлена моей выходкой не меньше других. Но я совсем не ожидаю того, что услышу в динамике нечленораздельную речь и плач.
— Ка-картер… помоги… мне плохо.
Едва я слышу ее голос, как меня тут же пронзает чувство тревоги и нешуточный страх.
— Вики? Вик?! Что случилось?!
— Все кончено… Я больше не хочу жить!
Я скорее догадываюсь о смысле ее слов за чередой рыданий и всхлипов, и ору в телефон:
— Что за хрень ты несешь?! Ты можешь внятно сказать? Где ты?! Что, мать твою, происходит?!
— Дома.
Я и Николас… мы переспали.
— Что?!
— Я думала, что нравлюсь ему… Что я для него что-то значу… Он говорил, что давно хотел быть вместе. А потом… потом сказал, что ты не должен был спать с Леной и заплатишь за это. Что он давно тебя ненавидит, а я — слепая дура, и ему плевать на меня.
Вики говорит все бессвязнее, но я и сам будто проваливаясь в глухоту, сдавливающую пространство вокруг меня в такую плотную сферу, что начинает звенеть в ушах.
— Не молчи! Говори! — уже кричу, но звуки словно тонут в горле, сжимая его липким страхом.
— Мне страшно…У меня были таблетки… мамины. Папа просил выбросить, но я не смогла… Картер!
— Что ты с ними сделала? Ну?!
Однако я и сам догадываюсь. Яблоко от яблони недалеко падает. Чем отец только думал!
— Вики! Вик! Слушай меня внимательно! Я сейчас вызову помощь и приеду! А ты должна промыть желудок. Немедленно!
— …не могу… — в трубке что-то падает и разбивается.
Или падает сама Вик. Я снова слышу бессвязные всхлипы и полный ужаса вскрик:
— У меня отнимаются руки и болит живот… Я умру, Картер? О, господи, я не хочу! Спаси меня!..
Глава 46
Отцу звонить некогда, да и бесполезно. Он не пил много лет, даже после смерти Алекса, а теперь нашел выход забыться. Уезжая из дому, я оставил его с бутылкой виски, так что сейчас он наверняка в стельку пьян и не способен отреагировать должным образом даже на свою рожу в зеркале.
"
"Я набираю «911» и объясняю диспетчеру из службы спасения, что случилось. Называю домашний адрес, говорю, как войти в дом, и мчусь к Вики так быстро, как только могу. Выжимаю газ до предела и рву душу черному «Ducati», разбавляя скорость липким страхом и тревогой. Отчаянием, которое, кажется, способно вырваться из меня криком даже сквозь поры.
Дорога и память беспощадны ко мне, и перед глазами встает картина гибели Алекса.
