На этот раз мне тоже есть, что чувствовать, и что ему сказать — пусть так!
Ветер подхватывает и шевелит мои волосы, короткие по его вине и словно чужие. Но я привыкну, время пройдет, и они снова отрастут. Сотрут следы прошлой обиды. А если даже нет — я все равно останусь собой и не буду показывать, что расстроена. Он ошибается, если думает, что теперь я превращусь в тень и исчезну.
В это придется поверить ему, но не мне.
Больше никаких сомнений и надежд, никакого обжигающего холодом темного взгляда.
Больше никакого Картера Райта — теперь его для меня не существует. Был только Алекс, и навсегда останется в памяти. Мальчишка, сказавший «Люблю» в момент, когда солнце отражалось в его синих глазах, а мое сердце стучало как сумасшедшее. Разве такое забудешь!
А его брату, если он хочет жить в ненависти, придется в ней жить одному. Мне это не под силу.
Я захлопываю окно, не колеблясь. Закрываю твердой рукой жалюзи, словно отрезая прошлые сомнения и страхи. Отступаю в глубь комнаты, и пока во мне кипит решительность, обещаю себе быть сильной.
Иначе…
Иначе эти два парня однажды уничтожат меня.
***Я просыпаюсь в школу рано. Принимаю душ, одеваюсь, и замечаю на щеке, ближе к линии скулы, следы от пальцев Николаса. Когда он был младше, такие следы появились сначала на моих руках, потом на плечах… А теперь вот проступили синевой на лице, неожиданно соприкоснувшись со следами гнева Картера — срезанными прядями.
Даже в своей злости они не уступили друг другу.
Сон не принес облегчения, и горечь вчерашних событий по-прежнему саднит в груди. Не желая о них помнить, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Иду туда, где рядом со спальней родителей находится ванная комната мамы.
Николас не соврал, в этом доме у моей матери есть все — отчим никогда для нее не скупился. Вот только что-то мне подсказывает, что Адели с радостью бы променяла этот достаток на подержанный «Форд Краун Виктория» с рамным шасси и скорость в сто миль в час по магистральной прямой.
Иногда мне больно понимать, как много я для нее значу — гораздо больше ее личной свободы. Которую, взамен на мое благополучие, полностью контролирует Марк. И даже думать боюсь, сколько мама значит для него — я никогда не замечала за отчимом шутливого проявления любви к жене, лишь болезненную необходимость каждую минуту знать, где она и что с ней. Любоваться Адели, жадно владея ее вниманием — их спальня всегда плотно закрыта на ключ.
