Ослепительный оскал

Так я надеялась.

Я постояла и посмотрела на реку, как в нее падают снежинки. Потом я дошла до станции метро и поехала в нижний город. Я даже насморка не схватила. Потом я долго жила на Колли-сквер, 6, желая вернуться к Чарли. Один раз я позвонила ему и сказала, что делаю. Он повесил трубку. В тот день я стояла у метро и смотрела на рельсы. Я стояла почти час, но не могла двинуться ни вперед, ни назад.

Тип в крахмальной рубашке заметил, как я смотрю на рельсы, и увел меня. Он был безработным танцором из Монреаля.

Поль Торье. Я пробыла с ним весь остаток года, мы пытались работать вместе. Слышали когда-нибудь о Лагошетьер-стрит в Монреале?

– Паршивое место, как и наша работа. Поль говорил, что из меня могла бы выйти танцовщица. Но то ли я была слишком неуклюжей, то ли что-то еще. А он был старый и страдал подагрой. Мы пытались пробиться в третьеразрядных клубах в «Ниагарский водопад», «Буффало» и «Толедо», потом отправились в Детройт. Я стала работать официанткой в пивной, старалась сколотить деньги, чтобы открыть танцевальную студию, но ничего не вышло.

Пару раз мы пробовали воровать. Поль испугался и сбежал в Канаду, оставив меня расхлебывать кашу. Тогда-то Лео снова вошел в мою жизнь.

– Ну наконец-то, – заметил я. – Длинная у вас история.

– Вы сами на это напросились, – проговорила она с мрачной улыбкой.

Это была ее сага, и она хотела рассказать ее по-своему.

– Лео узнал, что я в Детройте и сижу за вымогательство. Его дела шли хорошо, он был крупной фигурой в мичиганской шайке.

Он умел ладить с фараонами, и меня не забыл. Он выручил меня из переделки. После стольких лет я снова вернулась к Лео и его сестре. Никакого класса, но валюта, а я нуждалась в ней.

– Значит, с тех пор вы хорошо зажили, и поэтому вас здесь не было.

– Ничего смешного здесь нет, – сказала она. – У Лео начались заскоки, хуже чем раньше. К концу года он дошел до предела. Он попытался безо всякой причины застрелить дирижера оркестра. Мы показали его доктору, и тот сказал, что он болен уже двадцать лет и сейчас находится в последней стадии.

После этого мы не могли его оставить в Мичигане. У него были враги в организации. Против него были и боссы, и подчиненные. У Лео не было денег в банках. Все, что он имел, – это репутацию головореза и связи. Узнай они, что он свихнулся, – его бы выкинули или прикончили. Поэтому мы уехали в Калифорнию. Его Уне я подсунула Эройо-Бич.

Еще со времен Бостона, когда Чарли выпихнул меня из своей жизни, я кое-что задумала.