Ослепительный оскал

Миссис Чарльз Синглентон была представлена в нем в достаточной мере. Она жила в Аламеде Папанге, 1411, и номер ее телефона был тоже 1411. Второй номер принадлежал охране, третий был в квартире шофера, четвертый в коттедже садовника, пятый в комнате прислуги.

Когда служащий принес мне сдачу, я спросил его, где находится Аламеда Папанга.

– Кого ищешь, братишка?

– Да особенно никого. Я турист.

– Забавное время для туриста.

– У них там свои ночные патрули, а ты не похож на члена какого-нибудь садового клуба.

– Мне интересно, как живут по-настоящему состоятельные люди. А тут, я слышал, хороший район.

– Хороший – не то слово, братишка. С тех пор, как построили большой отель и толстосумы перебрались сюда, на Малибу, земля стала цениться на вес золота. Хотелось мне иметь хоть кусочек ее, а я мог бы иметь. Если бы старая леди позволила мне перед войной взять немного денег из чулка, я мог бы купить акров пять. Я был бы сейчас на коне, но она сказала: «Береги деньги». Это мертвое место, сказала она, богатые будут держаться отсюда подальше.

Его смех был горьким и вынужденным, как застарелый кашель.

– Плохо, – сказал я. – Так где Аламеда?

Он указал на темные холмы и сказал, что они стоят по краям того места. Я свернул к ним на следующем перекрестке и проехал мимо охранников. Между загородными коттеджами и поместьями, словно ничейные земли, лежали пустоши, покрытые красноватой растительностью. Я выехал на дорогу, окаймленную с обеих сторон серыми стволами эвкалиптов, ветви которых смыкались над ней подобно арке.

Дорога тянулась мимо огороженного поля для поло и поля для игры в гольф. У светившегося вдали здания клуба теснились машины, и ветер доносил до меня звуки музыки.

Дорога поднималась по уступам холмов, как по ступенькам ада в чистилище. Мой взор выхватывал из темноты сияние стекла и алюминия, сверкающее как хирургическое оборудование под больничным светом луны. Дворцы в венецианском стиле сменялись виллами а-ля лазурный берег, испанскими и готическими замками, греческими, версальскими и китайскими садами.

Растения жили здесь полной жизнью, но людей не было видно. Возможно, атмосфера этого высокогорного района была слишком разреженной и дорогой для дыхания людей. Это был земной рай, где деньги порождали растения. Людям здесь не было места, если им не посчастливилось разбогатеть.

Каменные ворота с цифрами 1411 скрывали за собой коттеджи в стиле Тюдор с темными серыми окнами. Ворота были открыты.