Ослепительный оскал

Это была большая Г-образная комната, украшенная картинами, изображавшими бой быков, синяя от дыма и шумная как обезьянник. Вдоль стойки бара пестрели белые женские плечи, синие и клетчатые вечерние пиджаки. У мужчин были неестественное здоровые самоуверенные лица спортсменов, никогда не имевших шанса на успех, если не считать их успеха у женщин. Тела женщин, казалось, были больше наполнены смыслом, чем их головы. Где-то за стеной оркестр заиграл самбу. Некоторые плечи и вечерние пиджаки ринулись прочь от стойки.

Работали два бармена: проворный юнец, южноамериканского вида и редковолосый мужчина, державший в поле зрения всех остальных. Я подождал затишья в их деятельности и спросил редковолосого, постоянный ли он работник. Он бросил на меня непроницаемый взгляд.

– Конечно. Что будете пить?

– Пшеничное. Я бы хотел задать вам вопрос.

– Давайте, если придумали что-нибудь новенькое.

Его руки работали независимо от языка, наполняли мой бокал и ставили его на стойку.

– Я о Чарльзе Синглентоне младшем.

Он посмотрел на потолок в насмешливом отчаянии.

– Я говорил об этом шерифу. Говорил частным сыщикам.

Его глаза, серые и непроницаемы, опустились до уровня моего лица.

Я показал ему свое удостоверение.

– Еще один частный, – невозмутимо заметил он. – Вам бы следовало вернуться к старой леди и сказать, что она зря тратит время и деньги. Младший удрал с такой шикарной блондиночкой, что лучше не найти. Так зачем же ему возвращаться?

– А зачем ему было удирать?

– Вы ее не видели.

Он руками проиллюстрировал свое высказывание.

– Кошечка с младшим удрали в Мексику или в Гавану и наслаждаются там жизнью. Попомните мои слова. Так зачем ему возвращаться?

– Вы хорошо разглядели эту женщину?

– Конечно. Она купила у меня порцию спиртного, пока ждала младшего. Кроме того, она и раньше была здесь с ним пару раз.

– Как она была одета?

– Темный костюм, ничего яркого.

– Может быть, так я и делаю.

– Какого цвета у нее глаза?

– Зеленые или голубые, или что-то вроде этого.

Он открыл свои собственные глаза.

– Один вопрос означает на твоем языке слишком многое, дружок. Может быть нам бы следовало обратиться к стихам, но это уж как-нибудь в другой раз. Если вам нравятся бирюзовые – ладно, пусть бирюзовые.