Получалось плохо — ревела, пока кормила дочь, думала о внезапно ушедшем от нас отце. Несмотря на его сложный характер, мы с Васькой очень его любили. Списывали его закрытость на то, что у него была сложная работа, никогда ничего лишнего не просили.
— Полина, ты чего ревешь? — Васька заглядывает ко мне в комнату, а я не успеваю вовремя смахнуть слезу.
— Ничего. Все нормально.
— Это из-за Османа?
— Нет, почему я должна из-за него плакать?
— Ну… мало ли. Может, сходишь, прогуляешься?
— Не хочу. Мы с Милой Захаровной нагулялись на месяц вперед, — улыбаюсь и ласково треплю ее по еще детской щечке.
— Как у тебя дела? Вы с Артёмом теперь официально вместе?
Бросаю многозначительный взгляд на символ бесконечности, выведенный обычной синей ручкой на ее запястье. Такой же я видела у Артёма, правда, у него была татуировка.
— Если ты против… — краснеет Васька и закрывает рисунок рукавом джинсовки.
— Я не против, Вась. Только не теряй голову окончательно, тебе еще нужно получить хорошее образование, встать на ноги.
— Мы будем вместе поступать. Договорились, что пойдем в один универ.
— Ооо… — неужели все настолько серьезно? — А вам не надоест так часто видеться?
— Мы же пойдем на разные факультеты, — смеется Васька. — И вообще… Артём — классный.
— Охотно верю.
Треплю сестру по пушистой макушке, а она вдруг порывисто меня обнимает.
— Знаешь, Поль, как хорошо, что у меня есть ты. Ты лучшая сестра на свете. Мама и папа бы гордились тобой, особенно, папа.
Рассеянно глажу сестренку по спине, чувствуя, как снова накатывает это неприятное ощущение страха и печали.
Может, образ папы появился не случайно, хочет, чтобы мы помолились за него и навестили?
Васька убегает к себе в комнату, а я укладываю дочку на игральный коврик. Набираю Ульяшу, желая отвлечься от грустных мыслей и вспомнив, что от нее давно не было вестей. Уехала и пропала с концами, один раз только прислала смску, что мол задержится там, в Питере, по делам.
— Полечка, как я рада тебя слышать!
— Уль, ты куда пропала? С тобой все хорошо?
— Д-да да, все отлично.
Прости, столько всего навалилось, что у меня… даже позвонить времени не было.
Почему бодрость в голосе Ульяны кажется мне наигранной?
— Уль, точно все в порядке? Ты когда вернешься?
— Вернусь?
— Ну да, обещала же, что разведешься с Борисом и приедешь. Тут тебя Назар обыскался уже.
— А это… Поль, я… не вернусь.
— Это еще почему? — сказать, что я удивлена? Нет, не удивлена, скорее… разочарована таким решением подруги.
