— Ууу! Так и знал, что тебе нельзя доверять! — Папа замечает меня, стоящую на лестничной площадке.
Его лицо искажает гримаса ненависти и раздражения, я не вижу в знакомых чертах лица ни капли сожаления.
— Папа, зачем ты так?
— Не смогла своего хахаля отвадить? Изображала стояла благородство, а сама, значит, подставить меня решила.
— Папа…
— Заладила, папа, папа, — скалит он зубы, а потом и вовсе рушит мой мир на корню. — Я сделал так, чтобы ты тогда папашу его засадить помогла. Эту папку с доками он ведь у тебя хранил, — папа кивает в сторону Османа.
— Тоже недалекий, я смотрю.
— Слышь ты, подонок, если бы тут не было Полины, я бы тебя хорошенько встряхнул! — Осман грозно нависает над ним, все еще крепко держа его руки. — Только потому что ты ее отец…
— Отец… Не смеши меня. Моя женушка пришла ко мне с брюхом, так что…
Мне кажется, я сейчас потеряю связь с реальностью. Эти слова, что вылетают из уст папы настолько омерзительны и ужасны, что…
Хватаюсь за стену, чувствуя, как неистово бьется сердце.
— Что ты… Что ты такое говоришь? — спрашиваю у папы, чей взгляд пропитан ненавистью.
— То и говорю. Никакая ты мне не дочь. Васька — моя, точно знаю. А ты… Нагуляла тебя женушка моя, да так и не сказала, от кого.
Хватаю ртом воздух, не в силах вымолвить и слова. Мне кажется, я сейчас задохнусь от той правды, которую без грамма жалости вывалил на меня отец…
В это же время в подъезд врываются ребята в форме, и Осман передает им папу, обещая проконтролировать, чтобы тот не смог увернуться.
Они еще о чем-то говорят, а я…
Господи, я просто не могу сдвинуться с места. Не могу пошевелиться.
Мне кажется, я перестала что-либо чувствовать, я превратилась в пустоту.
Тот, кого я все время называла папой, оказался не моим отцом. Чужой человек."
"Перед глазами пролетают кадры из нашей жизни. Кажется, я начинаю понимать, почему папа всегда был так холоден со мной. Раньше я списывала все это на то, что он очень занятой человек, что все время пропадает на работе.
Ох, и слезы мамы. Она ведь у меня частенько плакала по ночам, думая, что никто не слышит.
Я прекрасно все слышала, но была слишком маленькой, чтобы понять причину ее страданий.
Как такое возможно? Почему это происходит со мной и Васькой? Почему?
— Огонек, иди ко мне, — Осман притягивает меня к себе и обнимает.
Утыкаюсь об его сильную грудь и чувствую, как потихоньку возвращаются эмоции. А потом и вовсе — даю выход слезам, тому напряжению, что держало меня в своем кулаке все это время.
