Я уже говорила, что Назар — очень хороший? Вот бы уже Улька перестала играться с ним, а принялась за него всерьез.
— Что-то не так? — обращаюсь к Махдаеву, заметив, что он не спешит покинуть порог моей квартиры.
— Зачем он приходил к тебе?
— Я, что, должна перед тобой отчитываться?
— Нет, достаточно просто ответить на вопрос.
Я уже хочу поставить его на место, припомнив причину нашего расставания, но тут Каришка заходится плачем, и все посторонние мысли вылетают у меня из головы.
Дверь оставляю открытой, не закрывать же ее прямо перед носом Османа. Это было бы не только верхом невоспитанности, но и глупости.
Судя по тому, что Артёма нет в зале, понимаю, что он пошел к Ваське в комнату. По-хорошему, пойти бы к ним и навести шороху, но я слишком взвинчена после разговора с Османом.
Даже Каришка это чувствует, но в этот раз решает покапризничать и раскидывает все свои игрушки на пол.
Не оставлять же бардак, тем более нам здесь заниматься с Артёмом…
— Что ты задумала?
Поднимаю голову и натыкаюсь на холодный взгляд Османа. Почему он все еще здесь?
Смотрит на меня сверху вниз, в то время как я у его ног собираю детские погремушки.
Он как всегда одет с иголочки, а я…
Я мать, которой вечно не до себя! Волосы небрежно собраны в хвост, футболка и легинсы безжалостно испачканы абрикосовым пюре (заметила в последний момент), дома бардак.
А с детьми бывает по-другому?
Но Махдаеву, конечно же, этого не понять. Он привык к идеальному миру и лакшери-лайф.
— Не понимаю, о чем ты. — Отвожу взгляд и сжимаю в ладони силиконовый прорезыватель Каришки.
Я действительно не понимаю его намеков.
Наверное, у него окончательно поехала крыша от той власти, которую он сейчас имеет.
Особенно надо мной. Последний поцелуй ясно дал ему понять это.
— С пропажей ребенка не прокатило, поэтому ты перешла на план «Б». Узнала, что Тёма — сын моей тети, вот и устроилась к ней на работу.
— Ты с ума сошел, — качаю головой, не веря своим ушам.
