— С вами все в порядке? — спрашиваю я осторожно.
— Да, да, Полюшка, неспокойно на душе, но это, наверное, из-за погоды…
Она улыбается мне в ответ и зовет за собой. Не дожидаясь Османа, разговаривающего с кем-то по телефону, мы спускаемся с ней в столовую, где уже стоит красиво накрытый стол. Васька с Тёмой вовсю уплетают вкусный ужин, правда сидят на разных концах стола и вообще друг на друга не смотрят.
Это что за день сегодня у всех? Где-то с небес на нас перевернулся чан с обидами?
И, кажется, не только с обидами, но и с кое-чем более ужасным.
Потому что, когда Осман спускается вниз, на нем лица нет.
— Что-то случилось, мой дорогой? — Мила Захаровна тоже замечает перемену его настроения.
— Динар звонил. Ками… Камилы нигде нет. Он думает, что ее украли.
— Как это украли? Что это значит, мальчик мой? — Мила Захаровна подскакивает с места, не в силах справиться с волнением.
— Тетя Люда, ты присядь, успокойся. Черт, зря я вообще тебе рассказал про Камилу, — Осман приходит в себя и, подойдя к Багрянцевой, усаживает ее обратно на место.
— Еще бы не рассказал он мне! Господи, что же они все не отстанут от нас.
По ее причитаниям понимаю, что речь идет о ком-то очень влиятельном и серьезном. Выходит, Осман кому-то перешел дорогу, что они решили отыграться на его сестре?
Интересно, кому?
Ну вот… теперь и у меня сердечко не спокойно и не на месте, прямо как у Милы Захаровны. Еще пять минут назад злилась на этого невыносимого джигита, а теперь не знаю, куда себя деть.
— Тёма, ты за главного, присмотри за матерью, — бросает Осман, прежде чем направиться к двери.
Куда он собрался? Он же не будет делать глупостей? Или…
Мила Захаровна озвучивает мои мысли вслух.
— Ну тетя Люда, скажешь тоже! Где Осман и где глупости, — Махдаев привычно отшучивается, но я чувствую фальшь в его голосе.
Ситуация не из легких, иначе он не был бы таким напряженным. Я знаю его как облупленного!
Мне хочется крикнуть вслед, чтобы Осман остановился, чтобы не ехал, но я понимаю, что он не может — дело касается его сестры, его семьи.
Да и между нами все равно присутствует тень обиды, непонимания и еще кучи всяких эмоций, которая не дает двигаться вперед.
Осман останавливается у самого выхода из дома, однако не оборачивается, просто выглядит так, словно призадумался на мгновение, а затем… скрывается за дверью.
Только сейчас замечаю, что сжимаю в руках вилку, да с такой силой, что посинели пальцы.
