Так недолго и в черта поверить и в прочую нечисть…
— Нет, нет, все в порядке. Я просто… устала за день, хочу прилечь немного.
Багрянцева кивает и, проводив нас с дочкой до кровати, уходит.
Хорошая она, надежная, тактичная. Чем-то напоминает мне нашу маму, которая всегда заботилась о нас с Васькой и старалась, чтобы мы выросли опорой друг другу.
Я даю волю слезам, когда остаюсь в комнате одна. Просто… как сегодня помню тот ужасный день, когда нам сообщили страшную новость. Папа умер в тюрьме. Сердце, обширный инфаркт.
Нам ведь с Васькой даже попрощаться как следует не дали, сказали не положено, как бы я не просила взглянуть в лицо хотя бы напоследок.
А потом… я так сильно испереживалась, что у меня начались схватки. В итоге Васька осталась в доме одна, меня увезли на скорой. Там родилась Каришка, и я заставила взять себя в руки.
Получалось плохо — ревела, пока кормила дочь, думала о внезапно ушедшем от нас отце. Несмотря на его сложный характер, мы с Васькой очень его любили.
Списывали его закрытость на то, что у него была сложная работа, никогда ничего лишнего не просили.
— Полина, ты чего ревешь? — Васька заглядывает ко мне в комнату, а я не успеваю вовремя смахнуть слезу.
— Ничего. Все нормально.
— Это из-за Османа?
— Нет, почему я должна из-за него плакать?
— Ну… мало ли. Может, сходишь, прогуляешься?
— Не хочу. Мы с Милой Захаровной нагулялись на месяц вперед, — улыбаюсь и ласково треплю ее по еще детской щечке. — Как у тебя дела? Вы с Артёмом теперь официально вместе?
Бросаю многозначительный взгляд на символ бесконечности, выведенный обычной синей ручкой на ее запястье.
Такой же я видела у Артёма, правда, у него была татуировка.
— Если ты против… — краснеет Васька и закрывает рисунок рукавом джинсовки.
— Я не против, Вась. Только не теряй голову окончательно, тебе еще нужно получить хорошее образование, встать на ноги.
— Мы будем вместе поступать. Договорились, что пойдем в один универ.
— Ооо… — неужели все настолько серьезно? — А вам не надоест так часто видеться?
— Мы же пойдем на разные факультеты, — смеется Васька.
— И вообще… Артём — классный.
— Охотно верю.
Треплю сестру по пушистой макушке, а она вдруг порывисто меня обнимает.
— Знаешь, Поль, как хорошо, что у меня есть ты. Ты лучшая сестра на свете. Мама и папа бы гордились тобой, особенно, папа.
Рассеянно глажу сестренку по спине, чувствуя, как снова накатывает это неприятное ощущение страха и печали.
