Потеряла сознание, видимо от боли, она же жива или?..
— Пуля прошла по касательной, — говорит один из бойцов, тот, что щупает ей пульс. — Жить будет.
— Осман? — испуганно зову любимого.
— Огонёк, все хорошо, не переживай. И с нами, и с ней. Ребят, как придет в себя, мне скажите, и скорую вызовите. — Сам отводит меня в сторону.
Наверное, переживает за мою нервную систему — я такого никогда не видела, но больше всего испугалась за Османа, не вида крови.
— Ты в порядке? — берет мое лицо в ладони.
— Да.
— Испугалась?
— Очень! Осман, почему она это сделала…
— Не знаю, Поль.
Не может простить того, что я не смог ей подарить свою любовь."
"Да, теперь я понимаю классиков. Ну тех, что писали про безответную любовь. Женщины страшны в своей ревности, похлеще мужчин будут — готовы пойти на все. Поступила бы я подобным образом?
Нет, я бы не смогла. Мне проще отпустить, уйти, впрочем, как я и сделала когда-то, когда узнала о том, что Осман женится на другой.
Приезжает скорая, Зару приводят в чувство. Я не подхожу к ней, просто наблюдаю издалека и… мне становится ее жаль.
Кто знает, что у нее внутри?
— Зачем ты это сделала? Разве ты убийца, Зар?
— Ты не понимаешь? — горько усмехается Зара. — Ради тебя я готова пойти даже на это…
Зару увозят в больницу, чтобы оказать помощь — все-таки потеряла достаточно крови, Осман приставляет к ней своих бойцов. На случай, если подобное повторится.
Мы подъезжаем к дому как раз в тот момент, когда Осману звонят его люди и сообщают, что Тагира взяли под стражу.
— Что теперь будет? — спрашиваю у Махдаева, когда он сообщает мне эту новость.
— Сядет. Без вариантов. Слишком много делов натворил.
— А с Зарой что будет?
— Я дал ей сутки на раздумья — либо уезжает в другую страну, либо пойдет к отцу.
— Но… Это же жестоко, Осман.
— Жестоко? — кажется, Махдаев прифигел от моего заявления. — Она могла ранить тебя или… Даже думать не хочу об этом «или»! А ты говоришь, что жестоко поступаю с ней?
— Она просто была на эмоциях.
— Поль, — Осман тормозит и поворачивается ко мне.
— Я понимаю, что ты относишься к людям слишком хорошо, но… это нельзя прощать. Такие люди никогда не поймут своих ошибок.
Молчу, закусив губу, раздумываю над его словами.
Наверное, он прав, но я не могу перестать жалеть Зару. Возможно, все дело в избытке окситоцина в крови из-за того, что я кормлю дочку грудью, возможно, в чем-то другом…
— А если бы мы были на прогулке с Кариной? — Осман приводит свой крайний, самый серьезный аргумент.
