— Мы не… Ну то есть, мы будем учиться, и я пока точно не планирую мелких, — Васька такая смешная, когда краснеет.
— Это правильно. Вам некуда торопиться, еще успеете. Да и норматив я вроде бы пока выполняю неплохо, — глажу свой животик, который, как мне кажется, уже округлился.
Ах, как быстро летит время!
И сегодняшний день лишнее тому подтверждение — вроде бы только вчера Осман делал мне предложение и… Нет, тот день был далеко не безоблачным, точнее, в какой-то момент, он чуть не стал пасмурным, но, слава богу, все обошлось.
— Поль, пора, — тянет меня за руку Васька, в очередной раз выводя из раздумий.
— Да, да, пойдем.
Как жаль, что у меня нет надежной опоры на папину руку. Да, отцы в жизни девочек всегда занимают особую роль, ведь это их первые мужчины, те самые, с которых они будут брать пример в будущем.
Всю жизнь я пыталась заслужить внимание папы, который оказался моим ненастоящим отцом.
И настоящий тоже подвел, до сих пор не верю в то, что он, узнай всю правду обо мне, смог бы принять меня с распростертыми объятиями.
Как бы там ни было, я уже смирилась с тем, что вести меня до алтаря будет некому…
— Полина? — окликает меня… папа Османа, едва мы с Васей оказываемся перед выходом на задний двор нашего дома.
— Я пойду, — машет мне сестра и, чмокнув в щеку, убегает к гостям.
А я… даже не знаю, что сказать, особенно тогда, когда Махдаев-старший подходит ко мне и подает мне свою руку.
Я в смятении и растрогана до глубины души.
— Ты прости меня, дочка, что сбил Османа с правильного пути.
Если бы я тогда не вмешался, вы бы уже давно были настоящей семьей, — говорит отец Османа, и я вижу в его глазах искреннее сожаление. Разве я могу держать на этого человека обиду? Он ведь тоже делал все из лучших побуждений.
Нет, сначала он оступился и попался в сети Тагира, но мы, люди, можем прожить эту жизнь без ошибок?
Даже Осман поначалу был весьма строг к своему отцу, я даже слышала, как они пару раз ругались, не специально, конечно, просто Каришка начала ползать, исследовать весь дом, а потом и вовсе пошла, что я волей-неволей становилась свидетелем их разговоров.
Осман обвинял отца в том, что он шел на поводу у своих глупых принципов, что в один момент был готов продать собственную дочь старику Зауру, что испортил ему жизнь…
И потом, когда я видела, как искренне сожалеет Махдаев-старший, я попросила Османа быть с ним помягче, попросила отпустить обиды, как никак, это был горячо любимый дедушка нашей маленькой дочери.
