Мужчина в самом расцвете сил, а сам такой вот немощный, даже род продолжит не могу.
И вторая мысль — хочу ли?"
"Нет, хочу, конечно, чтобы было с кем футбол на заднем дворе дома погонять или от парней назойливых защищать, но… Не могу врать себе и говорить, что хочу этого с Зарой.
У меня нет никакого желания заводить с ней детей. Может быть, поэтому и не получалось? И дело было не только в моей паховой грыже, которая была заработана мной во время тяги к тяжелой атлетике и, по словам докторов, стала причиной бесплодия?
Если не было желания, зачем я тогда женился на ней?
У меня разве был выбор?
Прекрасно помню тот день, когда отец позвонил мне и сообщил эту новость.
Ну ту самую, где меня женили без меня.
— Осман, мы с Тагиром договорились о вашей с Зарой свадьбе.
— Отец, что ты такое говоришь? Какая Зара? Я ее не люблю!
— Не глупи, сынок, эту сделку мы заключили еще тогда, когда вы с Зарой пешком пол стол ходили.
— Нет, отец, этой свадьбы не будет.
И я ведь реально не собирался жениться. Зачем мне эта Зара, когда я любил Полину? Но отец словно заведенный твердил о нашем скором союзе.
— Осман, ты должен на ней жениться. — Упрямо стоял он на своем, а я впервые в жизни не понимал его — казалось, что мы разговариваем на разных языках.
— Почему, отец? Я думал, что мы переросли эти древние предрассудки.
— Дело не в этом.
— И в чем же? Объясни мне, в чем дело, кроме как не в этом. И еще в вашем с Тагиром желании усилить бизнес и поиметь выгоду?
— Либо ты женишься на Заре, либо нам придется выдать твою сестренку за старшего брата Тагира.
Отец тогда произнес это, и я… Я оцепенел, замер с телефоном в руках, не в силах вымолвить и слова. Казалось, что оглох, выпал из реальности.
Это было что-то аморальное, дикое, никак не укладывающееся в моей голове.
Мою маленькую Камилу хотят отдать брату Тагира, которому… Сколько ему? Около шестидесяти пяти, если не больше?
Ками, как я всегда называл ласково, только исполнилось восемнадцать, и вообще у нее вся жизнь была впереди, разве она заслужила такое?
Треш какой-то! Меня жестко накрыло тогда.
Нас воспитывали так, что отцу мы не могли и слова сказать… не получилось — все-таки наговорил.
— Нет! Нельзя, отец! Она еще совсем девчонка!
— Осман, успокойся.
— Не могу. Разве это нормально?! Так и думал, что этот старый шакал на нее глаз положил.
