Ха, с глазами не угадал. Мой цвет, правда сам взгляд — не мой, точно. Иной раз глянет на меня так, что у меня сердце ёкает.
И ведь действительно, так оно и получилось. Малышка — его маленькая копия, даже характер фирменный от Махдаевых унаследовала.
Если ей что-то не нравится, она не станет терпеть, моментально закатывает такой концерт, что я готова на все, лишь бы дочь успокоилась.
Но судя по рыжеватому пушку на ее полулысой макушке, я все-таки тоже внесла свою лепту.
Ох, Осман. Стоит мне о нем вспомнить, как меня накрывают самые разные эмоции.
По позвоночнику словно пропускают мощный электрический заряд.
Слишком свежа моя рана на сердце. Слишком глубока.
Резко выныриваю из своих мыслей, когда слышу громкий детский плач. Нет, это не Карина. Ее голос, он… мягче, требовательнее, менее писклявый.
Мы с администратором, которого судя по бейджику зовут Олег, просматриваем запись с камер наблюдения за последние полчаса. И почти под конец я вижу, как незнакомый мужчина, воспользовавшись моей отлучкой, хватает мою девочку вместе с люлькой и сумкой и, накинув капюшон на голову, бежит прочь.
Я в шоке от того, что всем, кто стоял там в очереди было просто плевать, что ребенка крадут на их глазах. Хотя, о чем я говорю, почти все зависали в своих телефонах, не обращая никакого внимания на происходящее.
Плюс, там была такая толкотня, каждый хотел попасть в примерочную как можно скорее, какой, к черту, малыш?
— Господи, куда же он с ней убежал?!
Совершенно убитая горем падаю в кресло, не зная, что и делать.
Сейчас столько рассказывают про психов, которые продают чужих детей, а что если…
— М-моя бедная м-малы-ы-ышка!
— Ну же, не плачьте, все будет хорошо.
— Не бу-у-удет!
— Прекратите истерику!
Администратор Олег вдруг хватает меня за плечи и хорошенько встряхивает, словно пытаясь привести в чувство.
Я уже хочу возмутиться, сказать ему о том, какое он бесчувственное бревно, раз не сидит и не рыдает вместе со мной, но тут дверь в комнату охраны открывается, и меня слепит яркий свет.
— Нашли мою девочку???
Сама не понимаю, как бросаюсь вперед к охраннику, стоящему на пороге с люлькой в руках.
Он протягивает мне ее, и только тут я понимаю, что это не люлька, а детская сумка Карины. Роюсь в ней, как сумасшедшая, наверное, пытаясь отыскать на дне своего ребенка.
Ну конечно, она вдруг резко уменьшилась в размерах и превратилась в крошечного пупса, которого легко уместить хоть на ладошке, хоть в походной сумке.
