Но вряд ли сегодня с утра Александр будет в состоянии слушать голос разума.
Сердце начинает предательски нервно стучать, сотрясая всё моё тело, в ужасе ожидая наш конец. Я медлю, скрываясь за последней полосой густых елей, ветки которых до самой земли покрыты пушистым снегом. Они ещё могут скрыть меня от глаз вражеской армии.
Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаивая сердцебиение. Мне нужна твёрдая рука. Это именно тот момент, когда мне необходимо собраться, думать чётко и быстро, однако в голове неприятно звенит тишина.
Выхожу из укрытия и медленно двигаюсь к выходу из леса, проходя мимо полосы чёрных стволов.
Здесь, прямо через пару сотен метров от леса, располагается лагерь. Куда бы я ни бросила взгляд: вперёд, вправо или влево, – всё равно натыкаюсь на солдат, лошадей, палатки, костры и тележки с провизией. Лагерь уже проснулся, но ещё не все на ногах. Я иду прямо к ним, медленно, не скрывая своей алой мантии и серых волос.
Поднимаются крики обычных солдат и капитанов, отдающих приказы.
Первые линии замирают при виде меня, а когда по воздуху разносятся крики о Маре, замирает весь лагерь. Я чувствую себя неуютно, все головы обращены в мою сторону, но одергиваю себя, когда на меня направляют множество стальных мечей. Смотрю только вперёд, медленно приближаясь шаг за шагом, поднимаю руки вверх, демонстрируя, что в руках у меня нет оружия.
Когда до лагеря остаётся меньше тридцати метров, мне приказывают остановиться, я подчиняюсь.
Вскидываю подбородок, пока морозный ветер треплет мои длинные волосы, обжигая щёки и наполовину открытую шею. Я вновь пью его, наслаждаюсь холодом в своих лёгких, зная, что больше мне такого шанса не представится. Намеренно игнорирую шестерых солдат, что обходят меня с двух сторон. Продолжаю держать руки на виду и смотрю на голубое небо. Аракенцы набрасываются на меня все вместе, бросают на землю, скручивают руки за спиной и, только убедившись, что я не сопротивляюсь, дёргают вверх, возвращая в вертикальное положение.
– Тебя отведут к его величеству. Не дёргайся, Мара!
Предупреждает меня кто-то среди вышестоящих по званию, а я лишь перевожу на него ленивый взгляд, не жалуюсь на боль в суставах и то, что мои волосы теперь мокрые от снега. Не шиплю и не проклинаю, когда они бесцеремонно толкают меня вперёд, ведут в согнутом положении, блокируя руки за спиной.
Мы идём вглубь лагеря.
