Всё усугубило и то, что я никому не показывала своего Ариана, точнее Юлия, – последнее имя она почти выплёвывает. – Даже ты его не видела, но я тебе хоть мимолётно его описывала. Однако… только я могла подтвердить, кто именно ранил меня кинжалом. А потом это всё переросло в войну, где якобы Ласнецовы были виноваты во всём.
Я медленно киваю, продолжая слушать.
– Первым, кто действительно захотел узнать всю правду, стал Алексей – отец Александра и Северина. Он начал изучать любые записи, а когда Александра забрали в Мороки, понял, что у них появился настоящий шанс не просто узнать правду, но и доказать её.
Нужно было лишь найти могилу и поднять меня, особенно после историй, что наши тела не разлагаются. Они решили, что если любой другой Морок мог отказать в просьбе поднять мёртвую Мару, то у них есть Александр, который, как и его отец, был готов на всё, чтобы докопаться до правды и доказать, что Ариан не был причиной моей смерти. Восстановление честного имени стало целью всей жизни Алексея, а потом и Александра.
Я едва замечаю, как сминаю край страницы с портретом Юлия, которую продолжаю держать.
– После того как Александр вернулся домой в восемнадцать лет, они искали мою могилу и нашли севернее, в лесах Серата, поэтому с лёгкостью смогли сделать то, что спланировали. Алексей умер от несчастного случая через несколько месяцев после того, как меня подняли. Северин взошёл на престол. Это был тяжёлый период, но мы втроём помогали друг другу его пережить. Когда я поняла, что их семья никогда меня не предавала, а настоящий Ариан был жертвой заговора, так же, как и я, мы трое стали друзьями.
Я захлопываю книгу, не желая видеть лицо предка Даниила. Значит, всё это время семья, которой я действительно должна была отомстить, – это Рахмановы. Я постоянно была рядом с ними, у меня было столько возможностей. По спине проходит дрожь, а внутри холодеет, когда я вспоминаю о руках Даниила, которыми он меня обнимал, о его признаниях. Когда сознание напоминает о его мягких губах, касавшихся моей шеи, кровь отливает от лица.
«Я расскажу ей всю правду. Правду, которую, уверен, и ты сам знаешь. А после того, как расскажу, я позволю ей попытаться меня убить. Но ты уверен, что после того, как Агата всё узнает, я буду тем, кого она захочет прирезать? Возможно, твою глотку она всё-таки решит вскрыть первой». Я помню, как вытянулось лицо Даниила, когда Аарон сказал ему это. Я вскакиваю на ноги и швыряю книгу на стол подальше от себя.
