"
"– Он уже собирался вернуться домой, навсегда забыть об Аракене и бросить идею найти тебя, потому что на протяжении года не было никаких продвижений, как вдруг Даниил отыскал тебя, – она поднимает на меня взгляд, и в нём есть что-то помимо радости, что-то, что меня настораживает. – Всё произошло слишком быстро, и у Александра не было возможности отыскать другого Морока и привести к Даниилу. А рисковать, чтобы тебя привязали к кому-то незнакомому, мы не могли. Ты же знаешь, что они могут контролировать тех, кого поднимают.
Я тяжело выдыхаю, только сейчас понимая свою удачу. И вправду, неизвестно кто мог бы меня к себе привязать, если бы не Аарон.
– Но он всё равно идиот, – эта фраза звучит слишком тихо и печально, Анна не смотрит на меня, когда запихивает в рот пару больших кусков пирога, напряженно набивая рот.
С детства при печальных мыслях она всегда стремилась забить желудок чем-нибудь вкусным. И эта привычка так и осталась с ней.
– А чем ты занимаешься? – я перевожу тему, не желая продолжать разговор об Аароне.
Я всё ещё не знаю, как мне себя с ним теперь вести и что делать: просить прощения, благодарить или игнорировать за всю ложь.
– Я продолжаю разбираться с нечистью, – сестра сразу оживает, отбрасывая мрачные мысли, но так же быстро обиженно надувается, встречая моё недоверчивое выражение лица. – Нет, серьёзно! Я же сказала, что исправилась и честно выполняю свою работу, так как из-за меня Мар больше не осталось.
Хотя после воскрешения есть свои последствия.
– Какие?
– Я старею, – кисло улыбается она, протягивая мне ещё один небольшой кусочек пирога.
– Как это? – удивляюсь я, проглатывая протянутую еду уже без возражений, вкус и вправду потрясающий.
– Обычно мы живём дольше и стареем медленнее. Но воскрешение – это как второй шанс, а он уже не столь приятный, как первый. Я всё ещё Мара, вижу нити, но моя продолжительность жизни теперь как у обычного человека.
Поэтому за нечистью я хожу с Тенями Морока, он всегда оставляет во дворце как минимум двадцать человек, чтобы они меня сопровождали. Буду ли я стареть так же быстро, как все люди, – Александр не знает, но то, что не проживу так же долго, как могла бы, в этом он уверен. Однако я не расстраиваюсь, – жизнерадостно улыбается она, облизывая вилку. – Это лучше, чем ничего, и умру я вместе с человеком, которого люблю. Ведь Северин обычный смертный.
