Особенности содержания небожителей

 

Но не здесь, на другом конце огромной даже по моим меркам столицы, где меня никто знать не знает. А взгляд в спину именно тот же, я его не просто как два кинжала между лопатками ощутила, я его… Он… он как будто знакомо пах. Даже через фильтры из ци в носу.

И так же быстро исчез, вместе с запахом. А мы сорвались в галоп, хотя я еще кое-что хотела бы посмотреть и купить. Но не дура, даже заикаться не стала. 

И все было неплохо, мы бодро скакали тесным табуном по краю рыночной площади в сторону гостиницы, где оставалась повозка, вот только дорога наша, как назло, оказалась с того края, с которого здесь продавали не только травки.

Нет, ну безобразие! Где медицина — и где рабский помост! 

Сначала остановился Юншен — он словно на прозрачную стену налетел. Поскольку муж крепко держал меня за руку, я тоже затормозила, недоуменно подняв взгляд. 

И если честно, словила дежавю. Потому что я уже видела эти белые траурные одежды. Видела эти красные росчерки вервия бессмертных. Видела эти неровно обрезанные черные волосы, сейчас закрывавшие лицо раба на помосте.

В какой-то момент я даже с испугом обернулась на Юншена: он ведь здесь, со мной? Так почему вот там?

Инстинктивно я вцепилась в руку мужа и всмотрелась в застывшее бледное лицо. Нет, мой небесный совершенствующийся здесь, и он поражен так же, как и я. 

— Низверженный заклинатель! — прокричал глашатай, и муж вздрогнул. 

— Юншен... — Я сжала его ладонь сильнее, притягивая за рукав ближе к себе. — Юншен, ты… 

— Пойдем. Нам надо… идти, — хриплым и едва слышным голосом прошептал он, все еще смотря на помост, где торговец бесцеремонно поднял заклинателя за отворот халата.

Вуали, в отличие от того раза, когда продавали Юншена, на том не было. А потому все прекрасно рассмотрели его непокорно-озлобленный взгляд на слегка угловатом, но все же традиционно красивом лице. 

Я, если честно, выдохнула с неким облегчением. Вот сейчас я ясно видела, что это далеко не мой муж. Да, те же одежды и ситуация — но продаваемый был чуть выше, чуть плотнее.

И возможно, потому, что я уже привыкла к своему заклинателю… этот не казался мне настолько красивым. Да чего уж там, он мне откровенно не понравился. Видимо, потому, что взгляд не понимающе-обреченный, а, скорее, озлобленно-бешеный. Если Юншен походил в своем «низвержении» на уставшего, но все еще мудрого и просветленного оленя, то этот больше напоминал озверевшего от боли дикого пса, который кинется на первого, кто протянет к нему руку.