Особенности содержания небожителей

Я слишком устала. Разделась, залезла в воду, убедилась, что темно-зеленая взвесь сделала ее совершенно непрозрачной, и крикнула:

Юншен зашел за ширму все еще в одном нижнем шелковом халате и штанах, неся в руках баночку с тем самым лотосовым маслом, которым я растирала его руки. Волосы его уже были сухие и небрежно заколоты в высокий хвост на затылке. 

Он сделал несколько шагов и вдруг остановился, заторможенно глядя на груду моей одежды на полу. А потом на ширму, где остался висеть специальный купальный халат для меня.

— Ты что, совсем разделась?! — вопрос учителя прозвучал неожиданно хрипло. 

Я только прикрыла глаза рукой. Черт! Напрочь забыла, что стыдливые жители Поднебесной даже купаются в одежках типа вон того самого халата или как минимум нижнее белье не снимают. 

— Не хотела портить одежду. Ее ж потом от запаха не отмоешь… а это парадная. И халат тоже, — почему-то решила оправдаться я. И откуда взялась эта несвойственная мне неловкость? Передалась путем брачной церемонии? Ужас.

— А… — Он покосился на свою собственную купальную хламиду, мокрой тряпкой в зеленых разводах висевшую на ширме. — Кхм…

— Ну? Ты будешь помогать? Успокойся, вода непрозрачная. 

— Да, конечно, — опомнился Юншен и, подстелив под ноги одну из плоских подушечек-сидений, уселся на колени у меня в изголовье. Взгляд его все время был опущен вниз — небожитель явно старался не смотреть на мои обнаженные плечи. 

— И кто из нас тут невинная невеста? — не удержалась и фыркнула я, поднимая руки из воды и вынимая шпильки из волос.

— Все еще ты. Только помимо того, что невинная, ты еще и бесстыдная, как бы парадоксально это ни звучало. Надо избавляться от одного из этих свойств, чтобы не вводить честных людей в ступор. 

— Пф! — отреагировала я. — Меня и так все устраивает. Вон там кувшин. Польешь мне на волосы?

— Я лучше сделаю так, как принято у совершенствующихся, — улыбнулся Юншен. — Будет быстрее и приятнее. 

— Опять всю ци потратишь! 

— Нет… За последние дни ее стало немного больше, да и… кажется, к фиолетовой присоединилась красная.

— О! Не зря я тебе в нужное место иголки втыкала! Жажда жизни проснулась! — не удержалась я от веселого хихиканья и почувствовала, что пальцы заклинателя, которые он положил мне на виски, вдруг стали заметно горячее. Ну да, ну да… Чакра эта самая, жажда жизни которая, с красной ци, она, вообще-то, в промежности. Очень кто-то стеснялся, понимаешь, когда его там стимулировали жить.