Особое мясо

Массовые протесты, голодовки, жалобы, поданные правозащитными организациями, и в то же время статьи, исследования и новостные сюжеты оказывали влияние на общественное мнение. Престижные университеты утверждали, что животный белок необходим для жизни, врачи подтверждали, что растительный белок не содержит всех незаменимых аминокислот, эксперты уверяли, что выбросы газов сократились, но недоедание растет, журналы публиковали статьи о темной стороне овощей. Центры протеста начали расходиться, а СМИ продолжали сообщать о случаях смерти людей, которые, по их словам, умерли от животного вируса.

Жара продолжает душить и он выходит на крыльцо голым. Воздух неподвижен. Он ложится в гамак и пытается заснуть. В голове снова и снова проигрывается рекламный ролик: красивая, но консервативно одетая женщина ставит на стол ужин для своих троих детей и мужа. Она смотрит в камеру и говорит: «Я подаю своей семье особую еду, это то же мясо, что и всегда, но вкуснее». Вся семья улыбается и ест свой ужин.

Правительство, его правительство, решило переименовать продукт.

Они дали человеческому мясу название «особое мясо». Вместо просто «мясо» теперь есть «специальная вырезка», «специальные котлеты», «специальные почки».

Он не называет это специальным мясом. Он использует технические слова для обозначения того, что является человеком, но никогда им не станет, того, что всегда будет продуктом. К количеству голов, подлежащих обработке, к партии, ожидающей на разгрузочной площадке, к линии убоя, которая должна работать постоянно и упорядоченно, к экскрементам, которые должны быть проданы на навоз, к сектору отходов.

Никто не может назвать их людьми, потому что это означало бы придать им индивидуальность. Их называют продуктом, или мясом, или едой. Но он предпочел бы не называть их вообще никак.

Дорога к кожевенному заводу всегда кажется длинной. Грунтовая дорога, которая идет прямо, мимо километров и километров пустых полей. Когда-то здесь были коровы, овцы, лошади. Теперь нет ничего, ничего, что можно было бы увидеть невооруженным глазом.

Звонит телефон. Он останавливается на обочине и отвечает на звонок. Это теща, и он говорит ей, что не может говорить, потому что находится в дороге. Она говорит низким голосом, шепотом. Она говорит, что Сесилии лучше, но ей нужно еще время, она пока не готова вернуться. Он ничего не отвечает, и она вешает трубку.

Кожевенный завод угнетает. Запах сточных вод, полных волос, земли, масла, крови, мусора, жира и химикатов. И сеньор Урами.