Особое мясо

Сеньор Урами встает, достает из ящика распечатку, протягивает ему и говорит, что уже отправил новый дизайн, хотя его еще нужно довести до совершенства, потому что важен разрез в момент распалубки, так как плохо сделанный разрез означает, что метры кожи будут потрачены впустую, а разрез должен быть симметричным. Сеньор Урами снова берет трубку. Входит секретарь с прозрачным чайником. Он жестом подзывает секретаршу, и она подает еще чая. Сеньор Урами продолжает говорить с ним размеренными, гармоничными словами. Он берет кружку, делает глоток, хотя ему ничего не хочется.

Слова сеньора Урами создают маленький, контролируемый мир, который полон трещин. Мир, который может расколоться от одного неуместного слова. Он говорит о важности машины для разделки, о том, что если ее неправильно откалибровать, она может порвать кожу, о том, что свежая кожа, которую ему присылают с завода по переработке, требует дополнительного охлаждения, чтобы последующее снятие плоти было не таким обременительным, о том, что партии должны быть хорошо увлажнены, чтобы кожа не высохла и не потрескалась, о том, что ему приходится говорить об этом с людьми в центре разведения, потому что они не соблюдают жидкую диету, о том, что оглушение должно проводиться с точностью, потому что если продукт забит небрежно, это будет видно на коже, которая становится жесткой и с ней сложнее работать, потому что, как он отмечает, «все отражается на коже, это самый большой орган в теле». « Его улыбка никогда не исчезает, сеньор Урами утрированно произносит эту фразу на испанском языке и этим заканчивает свою речь, после чего наступает размеренное молчание.

Он знает, что не должен ничего говорить этому человеку, просто согласиться, но есть слова, которые бьют по его мозгу, накапливаются, наносят ущерб. Он хотел бы сказать сеньору Урами «зверство», «жестокость», «чрезмерность», «садизм». Он хотел бы, чтобы эти слова разорвали улыбку мужчины, прорвали регламентированную тишину, сжали воздух до удушья.

Но он молчит и улыбается.

Сеньор Урами никогда не провожает его, но в этот раз они вместе спускаются по лестнице. Перед уходом сеньор Урами останавливает его возле бака с белилами, чтобы проконтролировать, как работник обрабатывает шкуры, еще покрытые шерстью. Должно быть, они из питомника, думает он, потому что шкуры с завода по переработке совершенно безволосые. Сеньор Урами делает жест. Появляется менеджер и начинает кричать на рабочего, который снимает мякоть со свежей шкуры.