Ажурное, невесомое на вид и ослепительно белое, оно сейчас полыхало от заходящих лучей солнца, играло всеми оттенками алого и золотого. Как и фонтан рядом со входом.
Оставив экипаж на стоянке, скрытой живой изгородью, я не спеша направилась по дорожке. Эльфы, эльфы, снова эльфы… иногда лишь мелькали другие существа. После путешествия было несколько непривычно видеть столько соотечественников в одном месте. Огромные часы, висевшие в воздухе неподалеку от «Лазурной тиши», скромно намекали, что еще немного – и я опоздаю.
Ничего, будем соблюдать этикет. А по нему допускается опоздать на семь минут. Таким образом показав, что ты заинтересована, но при этом не спешишь кидаться в объятия.
Кивнула знакомой моей семьи, махнула рукой одному из тех, с кем училась в академии. Невольно проводила взглядом стайку детей под присмотром двух эльфиек. Иногда задумывалась, какой я стану матерью? Буду ли так же давить на ребенка, как моя? Или дам ему свободу выбора?
В фойе здания, светлом и просторном, стоял гул голосов.
Прозрачный подъемник, в котором пели птицы, поднял меня и еще нескольких посетителей на террасу.
– Ваше приглашение, леди? – прошелестел один из элементалей. Он принимал форму человеческого силуэта. Выглядело это забавно, учитывая, что элементаль – водный.
Изучив мое приглашение, он кивнул и отодвинулся в сторону, открывая проход на террасу.
Все оттенки лазури ударили мне в глаза. Даже пришлось на миг зажмуриться, а когда снова смогла видеть, то заметила спешившего навстречу Минаэля.
– Риналлия, ты великолепна!
– Благодарю, ты тоже выглядишь очень хорошо.
Ну, душой я не покривила, Минаэль и правда постарался произвести на меня впечатление. Этот костюм явно заказывали у модного портного. Бежевый с розовым оттенком, один из писков нынешнего сезона. Еще и кружева на рубашке. Знает толк в моде.
– Наш столик.
Минаэль повел рукой вправо, а другой чуть прикоснулся к моему запястью. Я же с непроницаемым лицом последовала за ним, стараясь не расхохотаться.
Раньше я наслаждалась всеми этими ухаживаниями, они волновали мое сердце и неопытность. Теперь же вызывали лишь беззлобную усмешку. Я помнила сорванные с морского дна невиданные цветы, с которых сверкающими каплями скатывались вода, яркие ракушки и драгоценности. Последние я всегда откидывала в сторону, не желая принимать столь дорогие подарки. Помнила объятия и поцелуи, которые говорили больше, чем выверенные до мелочей жесты соотечественников.
