– Слушаюсь, мой господин, – склонила голову Хаяла.
Гнев сошел, но внешняя покорность жены не обманула. Я знал, что у Замиры не лежит душа управлять гаремом и помогать другим девушкам, попавшим туда. Раньше она ревновала к ним и не желала участвовать в их обучении, а теперь ее больше привлекает забота о нищих.
Скоро прибудет караван из Асдора, откроется ярмарка, праздники на носу. Хорошо бы часть девушек выдать замуж. Раньше они часто просили разрешения на брак, но последнее время прошений почти нет. Стараясь избавиться от душевной тоски по воительнице, запавшей в сердце, я почти каждую ночь менял женщин, и теперь каждая обитательница гарема надеялась, что мой взор упадет на нее или я приглашу в свою постель еще раз.
– Подготовь список девушек, кого можно выдать замуж. Укажи, если есть сердечные привязанности.
– Все девушки надеются на вашу любовь, мой господин. Вы осчастливили их своим вниманием.
Я предпочел не заметить едва уловимую нотку укора в ее голосе.
– Тогда я сам подумаю, кого из своих людей наградить.
Разговор с женой оставил неприятный осадок. Я ценил и уважал Хаялу, но она не имела права оценивать или осуждать мои поступки.
Расставшись с ней, я пошел в зал приема посетителей. Раз в неделю каждый житель Игенборга мог подать мне жалобу, уповая на милость своего повелителя, если считал, что лишь акиф способен решить его проблему."
"Сегодня жалоб было особенно много, и добрая половина касалась нищих. Владелец модной ресторации жаловался, что у входа в его заведение дежурят попрошайки, выпрашивающие милостыню, и не дают прохода клиентам.
Другой попрошайка устроился возле лавки уважаемого Хадиба и отпугивал клиентов своим внешним видом и громкими возгласами. Сидеть на улице не возбранялось, закона он не нарушал, и стража не вмешивалась, а лавочник терпел убытки. Попрошайка еще имел наглость требовать денег за то, что уйдет. Уважаемому Хадибу надоело платить ежедневную дань, и он пришел к акифу в поисках справедливости.
Что неприятнее всего, Хадиб был не единственным пострадавшим, что наводило на мысль об организованной деятельности попрошаек, а вот это нужно было решительно пресекать.
Наглых попрошаек-вымогателей я приказал отловить, выпороть на площади и через неделю тюремного заключения изгнать из города. Как раз и в себя придут, и над своим поведением подумают.
Но и общую проблему с нищими нужно было решать. Они стекались в Игенборг с караванами, и не только – и оседали.
