Мой наряд был насыщенного бирюзового цвета, расшитый золотом, а у нее цвета молодой зелени. Что удивительно, все село по фигуре и оказалось впору. Дольше всех собиралась Тильда, доводя до совершенства свою красоту. Похоже, она планировала с первого взгляда пленить акифа, и, глядя на нее во всеоружии, я вынуждена была признать, что танцовщица имеет все шансы.
Выглядела она идеально. Наибольшее внимание уделила макияжу и прическе. Тугие локоны волос переливались глянцевым блеском и были собраны вверх. Насколько помню репетиции, во время танца Тильда незаметно уберет заколку, сдерживающую волосы, и они распадутся по спине водопадом.
Корфу во время выступления можно будет снять, вместо этого лицо будет скрывать специально подобранная вуаль, сочетающаяся с костюмом.
Да и наши корфы отличались от повседневных, выполненные из дорогих, струящихся, легких тканей. Чтобы закрепить их на голове и скрыть лицо, разрешались драгоценные заколки, которые входили в комплект присланных нам нарядов. Акиф расщедрился.
Насчет причесок мы с Диантой не заморачивались. Нам не выступать, а под корфой не видно, просто заплели, чтобы не выбивались пряди. А вот глаза пришлось подвести, так как это здесь принято.
Перед выходом на улицу каждой из нас дали свободную накидку, скрывающую, как кокон, до пят. Меня напрягло, что при необходимости сражаться в этом балахоне будет сложно. Да еще кинжалы мои любимые пришлось оставить, как и всякое оружие. Женщине не положено, да и явиться на праздник с оружием — это прямая дорога загреметь в тюрьму.
Чтобы добраться до дворца, прислали паланкины. Не обошлось и без происшествий. Во дворе уже выстроились солдаты, сопровождающие повозки с дарами, и наше трио внесло оживление в их ряды.
— Нарры подери, если бы не ахана, я бы нашу Птичку не узнал! — донеслось до меня.
— Пропал наш железный капрал! Женские тряпки даже из нее женщину сделали, — вторил другой.
— В такой хламиде кулаками уже не помашешь!
— Может, она там меч прячет.
Шепотки выводили из себя, а когда раздался смех, я, проходя мимо веселого умника, взмахом руки отправила Талису в небо, а сама провела прием, уложивший солдата к моим ногам, и приставила к горлу его же меч, вытащенный во время броска.
— Зачем мне меч, Хилый, когда я даже в этих тряпках тебя разоружу, — процедила в ответ.
Моя стремительная атака произвела впечатление не только на наших солдат, но и на воинов акифа, которые въезжали через открытые ворота.
