— Эй, может, все же скажешь, что мы просим?
Стиснула зубы так, что они заскрипели.
— Нет!
Опять глухие удары, веселый гогот. Они наполняли собой сырое темное пространство, ввинчивались в голову.
Нельзя, нельзя!
— Не передумала?
Я уже лишь качала головой. Нет, не передумала. Воин не преклонит голову перед нарровыми крысами и не пойдет у них на поводу. Примерно такую фразу говорил как-то Риграсс. И подобное произносил мой отец. Нельзя поддаваться на шантаж, на угрозы. Ты сразу станешь подобна этим ублюдкам.
Но смотреть на то, как избивают капитана, было невыносимо, пусть я и видела лишь спины похитителей. Но слышала стоны Риграсса, довольные перекрикивания мерзавцев…
Так, стоп!
Царапавшая изнутри мысль наконец-то пробилась через головную боль. И буквально вспыхнула озарением.
Акцент! Я уже запомнила акцент игенборгцев. Довольно резкий говор, с отчетливо произносимыми рычащими звуками. А эти люди не были игенборгцами.
Они говорили как асдорцы!
Икнула и зачем-то потрясла головой. Может, меня все же приложили сильнее, чем надо?
Потом присмотрелась, прислушалась.
Да, я права.
В голове закружилась карусель. Такая, какие ставят во время ярмарки. Мысли неслись вскачь, то выстраиваясь друг за другом, то снова путаясь.
А из соседней камеры продолжались удары, ругань и смех.
— Эй, капрал, не передумала?
И тихий голос Риграсса, такой, точно он едва уже мог говорить:
— Арджана… помоги!
Я так сильно укусила себя за кулак, что прокусила кожу до крови. Нет! Нет, нет, нет. Риграсс не может просить о помощи! Просто не может!
— Арджана… — снова его голос.
— Сделай… сделай, что они… просят!
И снова удар, отчего голос Риграсса прервался. Я же не удержалась и беззвучно подкралась поближе к решетке. Может, я смогу зацепить хоть одного…
Говор не игенборгский, капитан вдруг проявляет слабость и подначивает меня, хотя прежде сам говорил, что лично убьет того, кто сдастся в руки врагам. И еще…
Почему, избивая Риграсса, эта троица не двинулась со своих мест, а продолжала толпиться спинами ко мне? Вот не знаю, я спиной к своим врагам, пусть и отгороженным толстой решеткой, все равно бы не поворачивалась.
— Ну что, женщи…
Один из троицы обернулся ко мне, подкравшейся уже почти к самой решетке. И я успела на миг увидеть капитана. Увидеть и… замереть на месте.
Потому что я ожидала увидеть избитого Риграсса, лежавшего Риграсса, истекающего кровью Риграсса.
Но не Риграсса, издающего стоны, но при этом совершенно невредимого.
