«Наррово племя!» — про себя выругалась я. Меня до костей пробрало. Теперь я понимала, что он действительно один из лучших дипломатов. Меня же от одного его голоса как будто тряхнуло!
«Иди в пень, гоблин вислоухий!» — мысленно послала эльфа, заскрипев зубами. Вслух же произнесла с безразличным видом:
— Меня не интересует ваше предложение.
Вопреки ледяному тону внутри все кипело. Почувствовав мое состояние, Талиса угрожающе заклекотала, пикируя к нам.
— Талиса, нет! — испуганно воскликнула я, запрокинув в небо голову.
Своими когтями и острым клювом она способна разорвать на ленточки эльфа, да и череп сумеет пробить. Начальство вряд ли одобрит, если по моей вине в прославленном дипломате появятся дырки.
Нас накрыло тенью от крыльев. Моя девочка затормозила в последний момент, зависнув над нами, растопырив лапы с загнутыми острыми когтями. Эльф тоже запрокинул голову, и тут на его лоб шлепнулся помет. Разочарованная Талиса его все же отметила и гордо села на мою протянутую руку.
— Подобное притягивает подобное, — прокомментировала я.
Ноздри эльфа затрепетали от гнева. Ничего, меня тоже трясет от одного его вида.
«Надеюсь, он к нам больше не приблизится», — подумала я, разворачиваясь и уходя прочь.
Глава четвертая
Иррилий
Я провожал взглядом прямую спину капрала и понимал, что убийством проблему не решить. Но чего я ждал, после того как принял ее за танцовщицу. Женщины-воины — те еще гордячки, выходят из себя при попытке приравнять их к слабому полу.
Соколиха кружила над головой, словно издеваясь.
Я же понимал, что птица мне нужна. Эльфам от рождения дана тесная связь с природой. Но соколы ахана — исключение из правил. Видимо, все дело в их достаточно сильной ментальной магии. С ее помощью они общаются друг с другом и находят подходящего партнера для спаривания. Риналлия мечтала получить самку, но они не приручаются. И крайне редки.
Потому я и не понимал, как это удалось сделать полукровке. У которой нет ни малейшей связи с природой.
А вот капрал Маррингл явно уже забыла о моем существовании и вовсю отдавала приказы взводу.
У меня же воспоминание о ней осталось в виде помета на лбу. Вот уже кожей чувствовал ехидные скрытые взгляды. Военным только дай повод, мигом придумают прозвище и начнут обсуждать все подробности. А тут обгаженный дипломат! Чем не предлог для шуточек.
— К удаче, — заметил словно сам себе, но на деле для любителей подслушивать.
После чего вытер лоб платком и ушел в главный шатер — на совещание.
Поговорить было о чем.
