Особые полномочия на любовь

Снимет. Надо напрягаться. А как напрягаться, когда все мысли только об одном?

Набираю Серёгу, его команда брошена на поиск Эвы и Софии. Принципиальных новостей нет.

— Как нет? Камеры, кредитки, паспорт?…"

"— Ищем… Таксиста нашли, который её от дома увёз.

— И?

— Высадил возле метро. Там с камер сняли, где вышла из метро. Видеозаписи с камер просматривают. Район прочёсывают. Но ты ж сам понимаешь… Нужно время.

— Нет у меня времени. Ментов того района всех поднимай. Пусть работают с местными. Где сдаются квартиры, кто видел новых жильцов.

— Уже делаем.

Да, тут учить смысла нет. Он давно учёный.

Закинувшись ударной дозой кофеина, сажусь за показания, вытаскиваю из них важные детали и раскидываю по спецам со своими пометками для корректировки операции. Штурм будет одновременный по всем трём объектам. Чтобы никто не успел исчезнуть. И я очень надеюсь, что девочку держат где-то в другом, безопасном месте. Дети плохо переносят газ. Да и напугают до шока.

А Диляра и правда беременна? Когда успел-то?? Химия тогда точно отменяется.

Бросаю документы и брожу по квартире, как по клетке. Торможу в проходе в гостиную, вспоминая, как она оседала по косяку в своём белом платье. Неправильно я ей тогда всё говорил. Нет, правильно, но… Но я по-другому не умею.

«Насильник»… Вспоминаю слова её сестры. От этого тошно и зло. Жутко больно… Я же не хотел её трогать.

Наоборот!

И она снова между жерновами… Сломалась…

Если я её не найду… я для неё так и останусь — частью системы, которая ее сломала, насильником?…

Как это всё со мной произошло?

И я опять растерянно брожу по квартире, взъерошивая короткие волосы. Тянет меня не в спальню, где я, оказывается, насиловал, тянет меня на кухню… где она была тёплая и открытая.

На столе нетронутый мною ужин.

Телефон снова трезвонит. Срываюсь к нему.

— Да?

— Дядька… — это Сергей. — Плохие новости.

— Что? — колотящееся сердце поднимается к горлу. — Ну?

— На автовокзалах проверили вчерашних пассажиров. Там ксерокопия паспорта Диляры. Нет её больше в Москве, вероятно.

— Где вышла?

— В автобусе камера пишет ровно двенадцать часов. Как чёрный ящик. Потом пишет поверх… Затёрты уже, короче, записи новыми.

— Водитель…

— Не помнит такую.