Особые полномочия на любовь

Белое платье полностью промокло и почти прозрачно. И мой взгляд скользит по её бёдрам, талии… плечам. Кожа покрыта мурашками. Мне очень жаль, что они не от моих ласк, а от холода.

На лестнице обгоняю, открываю ей дверь. Мы заходим в квартиру как чужие люди, шарахаясь в разные стороны при малейшем соприкосновении. Болезненный трип нарастает, снося башню. И словно ничего хорошего между нами никогда не было! А что было?

Преодолевая её такую плотную сейчас личную зону, я ловлю взгляд Эвы.

Она снимает моё колечко, протягивает на ладони, опуская глаза.

— Зачем ты тогда пришла?! — срывает меня.

От моей агрессивной подачи вжимается в стену и, дрожа, съезжает вниз.

— Отпусти Яру, пожалуйста… Там… Там должна была быть я, а не они с Ваней. Меня и забирай.

— Классно придумала! — рычу я, сжимая кольцо.

— Иван сказал, что ты хороший человек.

— Да-а-а? — выходит очень ядовито. — Но недостаточно хороший для тебя, так?

— Отпусти Яру, — закрывает лицо руками. — Я всё сделаю, что скажешь.

Опять меня в насильника превращаешь?? Зачем?!

Меня взрывает! И я в секундном порыве, в бессильной болезненной ярости вколачиваю кулак в стену. Практически ненавидя её за то, как она беспомощно и безысходно сидит с закрытыми глазами у моих ног.

Присаживаюсь перед ней.

— А что я попрошу?! Что я могу у ТЕБЯ попросить?? Я попросил у тебя руку… А больше мне ничего не надо. Да и этого теперь тоже не надо!

— Прости меня, пожалуйста…

— За что именно, Эва? За ложь? За лицемерие? За то, как кинула меня перед семьёй? За то, что окрестила насильником? — рявкаю я.

Открывает глаза.

— Я никогда такого не говорила, — кусает губы, отрицательно качая головой.

— Значит, очень выразительно молчала, когда сестра тебя спрашивала об этом! Изнасиловал я тебя?!

— Нет!

— Да!!! — рявкаю я. — Потому что ты — лицемерная дура!

— Прости меня, пожалуйста.

— Ещё десять раз это скажи! Как будто это что-то меняет!

Встаю, в бешенстве ища глазами — что бы разнести. Дыхание рвётся… Судорожно дышу глубже, слыша, как тихо она рыдает за спиной.

— Что ты делаешь?… — заикаясь.

— Насилую, блять! — рвётся платье под пальцами. — Что ж ещё?!

Закутываю её в плед.

— Прости меня, пожалуйста… — пытается погладить пальцами моё лицо.

Оскаливаясь, уворачиваюсь.