Особые полномочия на любовь

Но не меньше качает и от ревности и тестостерона… Кто у тебя дома, хищница?… Почему «нет»? Ты же взрослая, кайфующая от секса девочка. Почему ты нас обламываешь?

Иван: Выходи…

Буду тебя пытать!

Диляра: Я в парке, на пробежке.

Иван: Ночь! Маньяков ловишь?

Диляра: «Наша служба и опасна и сложна…»

Смеясь, выхожу из машины и, прикуривая на ходу сигарету, иду в парк, на который выходят окна ее дома. Мышцы подрагивают от переизбытка энергии.

Одного ты точно сегодня поймаешь, детка.

Дохожу до площадки с лавочками и клумбами, встаю под фонарем.

Начинает накрапывать дождик… Накидываю капюшон. Разглядываю мелкий моросящий дождь под светом фонаря и вздрагиваю, когда она врезается в меня сзади и обнимает за пояс. Эйфория оглушает! И, замерев, я плыву в этих ощущениях, чувствуя, как она прижимается ко мне.

— Привет, кошка…

Нахальные пальцы спускаются на натянутую эрекцией ширинку. Ведет по ней коготками. Сокращаюсь от слишком острых ощущений. И, ослепнув окончательно, с колотящимся сердцем разворачиваюсь в ее руках, инстинктивно отыскивая желанные губы.

И снова улетаю…

Мы жадно и горячо целуемся в свете фонаря, под дождем, мурлыкая и постанывая от нетерпения друг другу в рот.

— Детка, хочу тебя, сдохну сейчас!..

Зажмуриваюсь и дышу так, словно не она, а я ебнул сейчас кросс километров десять. Получаю еще несколько поцелуев, и со стоном сожаления она отрывается от моих губ. Перехватываю за затылок, прижимая ее лбом к своему. Ее одежда уже насквозь.

— Пойдем к тебе.

Отрицательно качает головой.

— Давай к тебе?…

— Блять… Я не могу, детка, у меня бабушка, — смеюсь я хрипло, — гостит.

— Вот и у меня, — улыбается она.

— Бабушка?? — распахиваю я глаза.

— Мм… почти. Тетушка.

Тетушка — это хорошо. Меня отпускает немного.

— Ну на кофе приглашай, знакомь с тетушкой.

— Ночь, Ванечка!

— Ааа… черт. Точно.

Снимаю куртку, накидываю ей на плечи. Теплый дождь мгновенно оседает на мне мелкими каплями. Обнимая за плечи, веду к дому.

— Поехали в гостиницу?

— Не могу.

До утра еще работы много.

У подъезда снова целуемся, как подростки, не в состоянии остановиться и разлипнуться. И в паху уже сводит от требовательной боли, сердце шкалит…

Телефон в ее куртке вибрирует.

— Мне пора, капитан, — поглаживает пальцами мои опухшие и саднящие от ее поцелуев губы.

— Тетушка волнуется?

— Волнуется…

— Когда мы встретимся еще?

Пожимает плечами.

— И да… — сердито нахмуривается. — На работе не шали и не маячь.