Особые полномочия на любовь

Никаких истерик и дерганий за косу не будет. Надо это схавать.

— Товарищ полковник, можно? На подпись.

Секретаря нет, и кордон в мой кабинет не работает, все валят без записи. И мешают мне работать. Тихо раздражаюсь.

— На столе моего секретаря красная папка. Это документы на подпись. Оставь там, утром посмотрю.

— Это срочно.

— Ладно, что там?

— Приказ на перевод тех террористов в ожоговый центр.

— Зачем? — отрываюсь от экрана ноутбука.

— Одному стало хуже. Вроде как заражение.

— Вроде как? — скептически смотрю на капитана.

— Прошу прощения, товарищ полковник. Вот отчет медиков, их заключение, рекомендации.

Пролистываю бумаги. Сдохнут — не жалко. Но если вытащим с того света — накачаем тиопенталом и вытащим из них всю информацию по террористической группе.

— Давай сюда. На того, которому хуже — подпишу. Второй пусть в лазарете останется.

Подписываю приказ.

— Круглосуточно ОМОН возле палаты и наши медики на дежурстве. Все по протоколу, как с ценными свидетелями. Под фамилией кого-то из наших сотрудников.

— Понял.

— Дежурство поручить группе капитана Зольникова.

— Сделаем, товарищ полковник.

Отчет медиков остается на столе. Как и еще пара стопок не разобранных документов. Я это должен делать? Если я начну этим заниматься, все остальное встанет. А если поручу дежурному, завтра он сменится, и я нихера не найду…

Мне нужен секретарь.

Другой.

И единственный достойный выход из этой ситуации — дать Диляре должность в «защите свидетелей» и взять себе другого секретаря.

Опять перевариваю ее реакцию на мои слова. Разочарование и брезгливость. А мне показалось, что… Значит, показалось, полковник.

Ломая себя, набираю Диряру.

— Лейтенант Владо.

Ну хоть по форме начала отвечать на звонки… Или это она специально, чтобы обозначить грань?

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, товарищ полковник.

— Надо поговорить. О той должности, которую ты хотела.

Молчит.

— Не передумала?

— Нет.

— Через час можем увидеться?

— Как скажете.

Где? Голова не соображает. На ужин пригласить? Смотрю на часы. Десятый. Поздновато для ужина…

— Я за тобой заеду.

Скидываю вызов, не дожидаясь ее ответа. В груди болезненно свербит. Обидно, что не срослось. Я что-то сделал не так?… Слишком прямолинейно? Разве это плохо?

Вспоминаю, как она обнимала меня и прижималась там, после разгона митинга. Взгляд ее. Уязвимый, доверчивый, очень подкупающий и провоцирующий на инициативу взгляд.