Особые полномочия на любовь

Сердце по ощущениям то прыгает в горло, не давая дышать и глотать, то падает вниз живота стрёмной тяжестью. Ничего хорошего от этого разговора я не жду. Но и тянуть не привык.

Упираюсь кроссовком в косяк железной двери. Рывок… Магнит уступает мне в этом бою. Залетаю по лестнице вверх, слышу, как на ее площадке открывается дверь.

И…

Мы сталкиваемся. Ноздри вздрагивают от запаха ее парфюма.

Слышу еще один щелчок замка за ее спиной. Поджав губы, сверлю её взглядом.

— Что скажешь?

— Извини, Ванечка… — теряя голос и виновато отводя взгляд.

— Ммм. Не ошибся я, да?

— Не ошибся.

Ложусь спиной на стену, спускаюсь на корточки, слепо глядя перед собой. Ай… чего ж так больно-то…

— Не в мою пользу выбор…

— Не в твою.

— А что так? Погоны недостаточно нарядные?

Молчит.

— Или уже какие-то другие достоинства полковника Зольникова успела оценить?

— Перестань.

Тихо агонизирую, крутя в пальцах сигарету. Стоит рядом. Ее кисть перед моими глазами. Вижу, как подрагивают пальцы.

«Вставай, иди!» — даю я команду своему телу.

Но оно не слушается. Уйти — это же всё! Конец. И плавясь в болезненных, убийственных ощущениях, я прислушиваюсь к себе. Влюбился, идиот…

— Яр…

— М?

— А почему? Я… просто хочу знать причину. Карьера?

— Езжай домой, Вань, — срывается ее голос. — Тебе же с утра на пост.

Смотрю на часы.

— Через час мне…

Упираясь локтями в колени, прячу в ладонях лицо.

Почему?… Реально — погоны?

— Яра…

— Ну что тебе еще? — агрессивно и с надрывом.

Поднимаю глаза.

— А я сегодня тебя там ждал… возле управления.

Я хотел сказать…

— Вань!

— Не перебивай меня! — взрываюсь я.

Застыв, поджимает губы.

— Я хотел сказать — я скажу. Что с этим делать — твои проблемы. Я люблю тебя.

Ее глаза закрываются, пряча от меня эмоции.

— Всегда мечтал влюбиться с первого взгляда. Чтобы навылет! Проносило как-то… И вот. Домечтался.

Медленно поднимаюсь, скользя спиной по стене вверх. Мы стоим с ней, практически касаясь друг друга, лицом к лицу. Ее взгляд абсолютно пуст, как у робота.

Ресницы изредка смыкаются. Мне почему-то становится ее очень жаль… Как будто у моей живой и дерзкой девочки вытащили батарейку, и она без нее не работает.

— Поеду я, служба. Счастья тебе, — вкладываю в пожелание всю мою горечь, желая избавиться от нее.

Медленно шагая, спускаюсь по лестнице, словно меня тоже теперь лишили той солнечной батарейки, что распирала мою грудь последние дни. Спускаюсь на один пролет.

— Вань!

Сбегает следом за мной, хватает за руку.