Особые полномочия на любовь

Ты поняла меня? Ты зашла на мою территорию, здесь будет только так.

Присаживается, обнимая себя руками и пряча грудь.

— Я не претендую на Вашу территорию.

Меня коробит от «Вашу».

— Я могу… уйти сейчас.

— А ты хочешь уйти?

Мне хочется влепить ей по щеке.

— Почему?

Хмурясь, прячет расстроенный взгляд.

— Я… перенервничала… — вздрагивает ее голос. — Я просто хочу…

— Порыдать в одиночестве? — дергаю я бровью.

— Да.

Опускает взгляд.

— Нет. Нельзя уйти, — свирепею я. — Здесь рыдай. Со мной.

Подтягиваю к себе, прижимая спиной.

Она расскажет. Не сейчас, но расскажет…

Через какое-то время всхлипы становятся реже, дыхание ровнее. Засыпает…

— Завтра у тебя выходной, — шепчу ей. — Выспись. Будь здесь, пожалуйста. Делай, что хочешь. Не уходи. Я хочу, чтобы ты встретила меня… Слышишь?

Сонно кивает.

— И еще… Я пересажаю их всех нахуй.

— Кого?…

— Этого я еще не знаю. Но ты расскажешь… потом…"

"Сжимаю ее пальчики. Подтянув выше наши руки, она неожиданно оставляет теплый поцелуй на моих пальцах.

Ну наконец-то, черт возьми! Первые бастионы рухнули…

С утра уношу ее телефон на кухню, чтобы не разбудил будильник. Убираю все документы с дивана в сейф. И уезжаю…

Мне нужна информация.

Глава 33

На стороне другой команды

ИванПолуживой захожу домой, бросаю рюкзак на пол. Смены одна за другой. Не выдохнуть. И спать не могу. Башка раскалывается, вторые сутки выживаю на таблетках. Когда-то же должно меня срубить? Главное, чтобы дома…

Кроссы Серегины.

Это эгоистично. Но я не могу. И в короткие свои явки домой делаю вид, что сплю.

Стараюсь не думать о…

Но все ровно наоборот — не могу думать ни о чем, кроме нее.

— Иван, ужинать иди, — зовет меня бабушка из кухни. — Сергей у нас в гостях.

— Десять минут…

Под горячей водой пытаюсь смыть с себя усталость и тоску, но тоже ничего не выходит. Ничего у меня в последнее время не выходит.

Пожимаю брату руку, сажусь напротив него. Бабушка суетится, накрывая на стол.

— Брат…

Поднимаю глаза.

— М?

— Колись.

Хмурится.

Отрицательно качаю головой.

— Устал, — отмахиваюсь я.

Обычно меня не заткнешь. Сложно не заметить разницу.

Мы молча едим, я не чувствую вкуса и не понимаю, что ем. А это вандализм по отношению к бабушкиной еде.

— Ба, очень вкусно. Борщ — шедевр. Спасибо!

— Это солянка, Ванюш, — горестно вздыхает она.