Особый талант

Пашков чувствовал, что голая логика тут бессильна. Нужен еще один факт, деталь, которая дополнит картину. Может быть, дело тут вовсе не в корысти, а совсем в другом. Может быть, кто-то из четверки продулся в карты или, наоборот, — держит на Матвея камень за пазухой за то, что тот давным-давно забыл или считает мелким и несущественным, а то и просто запамятовал. Душа человеческая потемки. Или не доволен произведенным дележом. Или решился круто поменять свою жизнь, готовясь порвать с опасным промыслом на родине и отправиться доживать свою жизнь в спокойных и теплых краях в Австрии или на Бермудах.

Поди угадай!

Итак, информации не хватает. Можно попробовать повстречаться по очереди с каждым из четверых и составить о них собственное впечатление. Это, конечно, нежелательно и даже опасно и может не привести к нужному результату. Да и вообще Пашкову не хотелось выходить из тени, где он чувствовал себя достаточно комфортно. Или попробовать собрать об этих людях дополнительную информацию, воспользовавшись столетиями проверенным способом — слежкой.

Сейчас, слава Богу, полно всяких детективных контор, где есть профессионалы, необходимое оборудование и возможности. В этом случае он, как заказчик, останется в стороне и за относительно небольшие деньги получит кучу дополнительной информации, большая часть которой, естественно, окажется ненужной. Существует, правда, опасность, что детективы могут раскопать что-то лишнее, но тут уж нужно просто постараться и принять соответствующие меры.

В конце концов, он остановился на этом варианте и отправился ужинать. Жена приготовила потрясающий салат, который она объявила как морской, хотя, кроме рыбы, Пашков не смог со стопроцентной уверенностью ничего больше идентифицировать.

На другой день он еще раз встретился с Матвеем и, не вдаваясь в подробности, посоветовал передать всем четверым, чтобы они до особого распоряжения не выходили на связь ни с ним самим, ни друг с другом. А еще через день детективы из четырех разных агентств начали квалифицированную слежку за четырьмя разными людьми.

Как это ни странно и даже в какой-то мере неожиданно для самого Пашкова, истина выяснилась всего за неделю.

Тот, кого он про себя окрестил Кулаком, по аналогии с теми более-менее зажиточными крестьянами, которых советская власть безжалостно разоряла и выдворяла с насиженных мест в тридцатые годы, попался на деньгах, причем самым неожиданным образом.