Особый талант

Они слегка погромыхивают имеющимся на их вооружении ядерным оружием, и все понимают, что такое оружие как реальная опасность существует и нет смысла доводить разногласия до такой степени, чтобы испытывать его разрушительную мощь на себе. Урки, вышедшие тогда на Матвея и его московскую группу, тоже не дураки, и показательная смерть предателя должна была произвести на них впечатление, что она была замаскирована под несчастный случай. В то же время никто из урок не пострадал, так что всякие соображения вроде кровной мести с их стороны не могли иметь основания.

Расклад выглядел вполне разумным и должен был послужить предлогом для компромисса, выражающегося в нейтралитете. С одной стороны, те убедились, что тут крови не боятся, а с другой — не кровожадны. Самое интересное, что долгое время это неозвученное соглашение действовало и были все основания считать, что так и будет.

Теперь Пашков видел, что ошибся. Враги… Муха этот и прочие с ним просто затаились в ожидании своего часа. А может быть, ничего серьезного и не произошло? Может, они просто хотят сквитаться за тот страх, который сами пережили несколько месяцев назад? Если бы они ставили перед собой иные цели, то действовали бы иначе.

По крайней мере, он сам не стал бы выбирать такую тактику. Не самую, на его взгляд, удачную.

И был еще один фактор, который на тот момент Пашков не осознавал, хотя в значительной степени находился под его впечатлением. К концу разговора с Улейкиной, который так внезапно прервал Матвей, он вдруг почувствовал долгожданный творческий азарт, кураж, без которого мучился последнее время.

Конечно, была операция с самолетом, забитым чеченскими миллионами, которой он с самой осени отдавал все силы. Почти каждую ночь, не говоря уже о днях, он прокручивал в голове все детали предстоящей операции. Сотни и тысячи часов ушли на ее подготовку. Если бы та же Улейкина знала, что это он автор этого романа, то… Представив ее реакцию Пашков едва сдержал высокомерную улыбку. Да, этим произведением он может гордиться по праву. Пусть за него никогда не дадут престижную литературную премию, но это настоящий шедевр. Для его исполнения мало быть талантливым. Мало. (Слово «гений», адресованное к себе, он даже не упоминал. Все же это из лексикона эпитафий.)

— Ладно. Действуй, — сказал он. — Только осторожно. Без всяких там…

— Будь спок! — быстро проговорил Матвей и достал из кармана сотовый телефон. — Возьми-ка. А то вдруг тебя срочно нужно будет найти, а ты опять с дамочкой.